— Надо показать тебя менталисту, — кивнул Эрмерих. — Брак, заключенный под приворотом, признается недействительным, хоть у нее там семеро по лавкам будут! Это выход. Надеюсь, что так. Потому что терять целую область из-за твоих взбрыков мне совсем не хочется! Там к морю выход! Янтарь находят! Рыба красная!
— Продашь меня за янтарь и рыбу? — Горько спросил Рафаэль.
Эрмерих тяжело вздохнул. Нет, ему с женой определенно повезло. А Рафаэль сам виноват!
— С тобой герцогиня поговорить хотела, — напомнил король чуть ли не с жалостью.
— Мама?! — С ужасом прошептал Рафаэль. — Ты меня не видел!
Герцог распахнул окно кабинета и выпрыгнул прямо на клумбу под окном. Отряхнулся, и петляя, как заяц, помчался по лужайке.
Король закатил глаза и вздохнул.
Урок меня испортил. Теперь я каждого встречного мужчину оценивала, как того наложника. Сравнивала стать, сложение, рост… Хотелось бы мне его потрогать или нет. Ужас какой-то! Неужели все женщины так делают? Или только особо порочные натуры, вроде меня?
Лилиан на мой вопрос долго смеялась, потом вытерла слезы платочком и чмокнула меня в нос.
— Я тебе больше скажу, Мира, так и все мужчины делают. Любую женщину оценивают с точки зрения привлекательности. Только звучит это куда грубее. Только за… любленный до дрожи в ногах мужчина способен не думать о женщинах день. Или пару дней. И только влюбленная женщина слепнет, глохнет и видит только одного единственного мужчину. Пока любит, других мужчин для нее не существует. При дворе флирт — постоянная атмосфера. Ты просто начала ею проникаться.
Я тщательно расправила чулки для Эбби, приготовила кружевные подвязки, розовые, поуже, и зеленые с розовыми розетками, на выбор. Лилиан встряхнула зеленое в полоску платье, придирчиво осмотрела отделку.
— Когда уже до Эрмериха дойдет, что из этой помолвки ничего не выйдет, — проворчала она. — Подай шпильки с изумрудными головками.
— Может, другие, с хризолитами? Они тоже зеленые, но посветлее, ярче в черных волосах будут смотреться.
— Да, давай их. Что приготовим для выхода на обед?
— Голубое? — Я уже поняла, что Эбби ничуть не стыдилась своего смуглого оттенка кожи, а наоборот, подчеркивала его. На фоне белокожих фалезиек она выглядела обожженной солнцем. — С серебристыми оборками?
— Пожалуй.
В гардеробную вбежал Крокс.
— Ну? — Мы обе с нетерпением на него взглянули.
— Король все утро ругался с герцогом. Решили, что Рафу приворожили, ищут его жену.
— Как жену? — Лилиан уронила голубое платье.
Я ударилась головой о полку с обувью.
— А вот так! Наш красавчик женат тайным браком! — Крокс запрыгнул на банкетку и показал нам язык.
— Не может быть! Эбби должна немедленно узнать об этом!
— Король повез ее на поющие водопады. Вернутся к обеду, — доложил Крокс.
— А на ком? На ком он женат? — Голос меня не слушался, и я закашлялась.
— Пока неизвестно. Но Эрмерих уже обещал отрубить ей голову.
Я машинально потерла шею.
— Зря мы не поехали, эти девчонки, Талиана и Марисса, ничего толком не смогут сделать, — буркнула Лилиан. — И послать некого!
— Если король скроет от Эбби, значит, тайную жену скоро найдут и казнят, делов-то… Наших планов это не меняет! — заявил Крокс, развалясь на банкетке. — Мира, о чем ты думаешь? У тебя под носом герцог женился, а ты?
А что я? Мы всего-то два раза поцеловались. Глупая шутка.
— Надеюсь, Эбби их доведет до белого каления, и они вернутся раньше. Ты не расслабляйся, герцог по-прежнему на тебе, — сурово напомнила Лилиан.
— Может, уже не надо? — Робко промямлила я. — Раз он женат?
— А доказательства где? Тайный брак — это прекрасно, но он же тайный! Нам нужен весомый повод обидеться и уехать. Работай, Мира! Работай!
Ранним воскресным утром я стояла за почтовой станцией и ждала новостей. Дик привел целую ватагу оборванной ребятни и каждому в грязнул ладошку я положила по пять сентеф.
Дик нерешительно мялся рядом. Наконец нам свистнули из-за угла.
— Ушли, — сверкая дыркой на месте зуба, сообщил бродяжка. — Вся семейка.
На этот раз я надела высокие сапоги, а юбку высоко заткнула за пояс. Мы прошлепали по грязи до бывшего дома Телли и Дика. Переглянулись и вошли. Замков в этой лачуге отродясь не было. Запах забродившей кислятины, тяжелый пар от бака с тряпьем, застарелая вонь гниющих отбросов ударили в нос.