Сирша посмотрела на лошадь, прядшую ушами, как бы примеряя новое название, словно шляпу.
— Брусника… А что, звучит!
Рыбак довольно усмехнулся и посмотрел на солнце.
— До Платта ехать ещё пару часов, так что можешь пока поспать.
Уговаривать не пришлось.
***
Проснувшись, первым делом Сирша увидела огромные, тянущиеся по обеим сторонам от большака поля. На земле трудились жители Платта: поливали, убирали сорняки, уничтожали вредителей.
Девушка никогда не видела столько людей, работавших в одном месте.
Эйнар обернулся на звуки возни и, заметив, что спутница проснулась, спросил:
— Хочешь увидеть кое-что удивительное?
Сирша настороженно кивнула. Кто знает, что рыбаку взбредёт в голову…
Он тем временем глубоко вздохнул, набирая в лёгкие воздуха, и тишину прорезал его низкий, громкий голос:
Ой ты, зорька-зорюшка,
Выйду в летне полюшко,
Буду милого встречать,
Своим солнцем величать.
Сирша почувствовала, как алеют щеки. Что подумают о них эти люди, работающие здесь в поте лица? Вот, мол, лодыри, плетутся себе на своей кобыле, да птиц распугивают.
И вдруг справа от них прозвучало надрывно-старческое:
Ой ты, сокол мой родимый,
Позабыл о своей милой,
Иль в походе затерялся?
Иль с другою повстречался?
Голосов становилось всё больше, и вскоре со всех сторон слышалось стройное:
Песни солнышко не слышит,
Видно, милый уж не дышит,
И лежит в болоте гнилом,
Не сыскать его могилы…
По спине побежали мурашки. «Ну и песенка». Внезапно всё вновь смолкло, и история закончилась, высоко пропетая молодой девушкой в белом платочке:
Нет же, вот он: конь гнедой!
С него юноша младой,
Свою деву обнимает
И колечком одаряет.
«Дождалась меня, голуба
Век того я не забуду,
Собирайся под венец:
Будет мужем молодец!»
Кое-кто продолжил нестройно насвистывать, но в основном все вернулись к работе как ни в чём не бывало. Сирша удивлённо уставилась на рыбака. Тот, явно довольный собой, набивал новую трубку.
— Песни всегда поднимают рабочий дух, — пояснил он. — Глядишь, через пару минут какую-нибудь ещё вспомнят.
— Никогда не видела, как работают в поле…
— Да я заметил, что ты не простая девка, — ухмыльнулся Эйнар, но, получив локтем в рёбра, поспешно добавил: — Извиняюсь… барышня!
— На самом деле, не хочешь о себе что ли рассказать? Так сказать, скрасить поездку.
Девушка оперлась на него спиной и задумчиво уставилась на дорогу позади, глядя, как проплывают нескончаемые хлопковые поля.
— Давай лучше ты мне расскажешь о вашей столице, а то же я ничего не знаю. Вдруг нам придётся разделиться.
— Хм-м… — рыбак немного помолчал, словно размышляя, о чём ей стоит знать в первую очередь. — Саари достаточно большой город. Народу там много, особенно на базарной площади. Её нам лучше избегать, чтобы не привлекать лишнего внимания. Королевский замок увидишь сразу — он выстроен прямо в скале, возле водопада, что течёт из Бирны…
— Интересное название для реки, — перебила его Сирша. — Мне казалось, так звали вашу королеву.
— Да, — она почувствовала, как напряглась его спина. — Так и есть.
— Это у вас традиция такая: называть реки женскими именами? — не унималась девушка.
— Пожалуй. На главном острове три реки и все их названия связаны не только с женщинами, но и с животными: Волчица, Ворона и Медведица.
— Бирна, Илва и Хревна… — повторила Сирша, припоминая карту острова. — И кто же из них Медведица?
— Бирна, — ответил рыбак после долгой паузы.
Девушка замолчала. У неё было какое-то странное ощущение, будто она упускала что-то важное, и то, как Эйнар напрягся, просто рассказывая про местные реки, особенно не давало покоя.
Они подъезжали к Платту. Хлопковое море сменилось редкими хатками, с собственными огородами, за пределами которых паслась скотина.
Рыбак смачно выругался, когда Брусника чуть не наступила на мальчишку, гнавшегося за двумя поросятами.
— Куда только родители смотрят, — недовольно пробурчал он, останавливая лошадь и повернувшись к Сирше: — Дальше давай пешком, от греха.
Та послушно слезла с телеги и огляделась. Платт казался намного больше Лехты: если в предыдущем поселении количество домов можно было пересчитать по пальцам, то здесь было несколько улиц и даже храм.
— Нужно много работников, чтобы обслуживать поля, — объяснил Эйнар.
Прямо после указателя, где кто-то корявым почерком вывел «Плат» без одной согласной, стоял большой колодец. Чуть поодаль, на покосившейся деревянной лавке сидело несколько высохших старушек — в цветастых платках и почти все с клюками.