Скромность – соотнесение себя с внешним миром, людьми, обстоятельствами. Это как карта, на которой не указан масштаб, но без неё легко заблудиться.
Основная масса людей не любит и боится действий, ещё больше – последствий этих действий. И лишь немногие, редкие люди боятся скуки, как способа ничегонеделанья. Если скука похожа на полёт над пустотой, можно при приземлении больно коснуться тверди, а если она напоминает вялое, безвольное скольжение по поверхности, то кто-то может наступить и уничтожить.
Он был клерком в большой компании, успешно двигался по карьерным ступенькам. Поднялся над остальными. Значительно выше общей планки. Сам, без корпоративных связей, упорным трудом добивался успеха.
«Успех может быть убийственным, потому что это самая болезненная форма падения. И правильнее сказать – бездна успеха, а не вершина».
Он подумал сейчас, что всегда был гордым, даже высокомерным. И ещё, как оказалось – злым, несдержанным. Куда подевалась терпимость, которую воспитывали в нём набожные родители?
Отец… Он так часто бывал в отъездах, что если и придёт во сне, то сын его не узнает. Мама – мягкая, немногословная, прилежная прихожанка…
Они вложили в него много сил. И с детства внушали негромко, но методично – это сделано не так, а это – не то…
Отбили у него охоту быть искренним с ними, в результате он сделал простой вывод – лучше лишний раз промолчать. Позже это умение выдержать паузу было знаком солидности, неспешности в принятии решений, особым талантом и очень помогало в карьерном росте, ценилось руководством разных уровней.
Это не вызывало ревности коллег, да и богов – тоже.
И оказалось, что всё это так неважно, второстепенно!
После смерти жены он стал другим. Даже не предполагал, что это так сильно его изменит. Был удивлён, не готов к такой перемене и обескуражен. Он замкнулся в себе и не пускал туда никого. Даже единственную любимую дочь. Разве что внучку, привозили к нему в гости ненадолго. Она так была похожа на умершую бабушку, его жену, что ему это общение давалось мучительно.
Вкрадчиво засветлело небо. На его фоне стали заметны резкие, быстрые промельки летучих мышей. Первые петухи напомнили о том, что время движется по своим законам, а они лишь стража возле башни, на которой громадные часы двигают вселенские стрелки.
«Сон и бессонница это как кнопки «вкл.» – «выкл.» для наших эмоций и страстей. Человечество делится на спящих, бодрствующих и бодрствующих во сне. Независимо от того, кто они – совы, жаворонки, голуби, звери лесные, пресмыкающиеся или земноводные».
Он плавно погрузился в сон.
Утром яркое солнце осветило комнату, таинственно и необычно, словно сон ещё продолжался, а он стоял на пороге дня, ослеплённый жёлтой лавиной тёплого света. Шуршали, ступая по крыше, горлицы, о чём-то негромко и деловито гурковали, словно внутри тишины складывали хрупкие шарики стеклянных звуков. Звонко пели петухи.
– Господи, – взмолился он, – исцели меня от вечной печали!
Заставил себя подняться. Быстро умылся, глянул в зеркало – не выспался, лицо расстроенное и озабоченное.
Перед завтраком пошёл на прогулку к источнику, хотя и чувствовал себя ещё более усталым, чем вчера после прилёта и долгого пути в горы.
Шёл узкой лесной дорогой под кронами высветленного леса. Смотрел, как карабкаются вверх по склону большие плети ежевики. Попытался сорвать несколько крупных ягод. Больно, до крови исцарапался и жестоко обжёгся крапивой. Кожа на руках запылала.
«Чем слаще ягода, тем труднее до неё добраться».
Ронял на обочину колючие «ёжики» каштан. Он вспомнил сладковатый привкус жареных каштанов, сглотнул слюну.
В просветах деревьев виднелись по склонам редкие дома под красными чешуйками черепицы. Узкие окна-бойницы горных хижин. Заботливоо, с любовью обставленное жилище для жизни и защиты от опасностей. Крепость в миниатюре. Стены домов каменные, много вкраплений из кирпича, тщательно, надолго, пригнанных друг к другу. Если есть возможность, местные жители не спрячут красоту камня под штукатуркой, оставят полюбоваться. Они любят очаг, семью, детей. Украшают жилища, двор цветами, растениями. Много зелени и деревьев.
Горы причудливо изрезаны дорогами. Они добротны, продуманно укреплены. Каждое жилище соединено со всеми другими, с большим миром за перевалами. Пропадает ощущение оторванности от внешнего мира. Может быть, поэтому и у него исчезает в этих местах ощущение одиночества? На что они похожи, здешние дороги? На камень, проточенный тонкими ходами очень давно, миллионы лет тому назад, какими-то неизвестными трудолюбивыми существами? Изредка ему попадались такие серые, нездешние камешки на морском берегу. Нет! Скорее это похоже на муравьиные тропы! Их множество во дворе дома, где он поселился, не сосчитать. Плотным строем, неустанно двигается муравьиное войско. Вечером двор польют водой, их унесёт на камни внизу, а утром опять будут упорно идти строем муравьи. И так каждый день.