Внизу был большой дом, на узких террасах росли оливы, сад с плодовыми деревьями.
«Цветок граната напоминают красные юбки Кармен», – подумал неожиданно.
Присел на скамейку в тени. Рядом шумел источник.
Если сделать несколько шагов, полетишь в пропасть. Ускорение свободного падения мешает затяжному прыжку.
Лёгкий ветерок приятно освежал лицо. Что-то нашёптывали листья. Большая улитка медленно, почти незаметно стекала по влажным камням. Шумела вода, рассказывала что-то.
«Вода на жарком юге бежит радостно и звонко, колокольчиком спасения. На севере шумит отрезвляюще и настороженно, в ней может таиться погибель».
Никого не встретив, он вернулся домой. Прогулка взбодрила, усталость притупила остроту переживаний, он почувствовал голод. Выпил крепкий кофе. Сидел за столом один, размышлял.
Пришёл хозяин.
– Вы не едете в город? – спросил его.
– Нет. Он меня быстро утомляет, – ответил, подспудно пытаясь понять, что-то важное в том, что услышал.
Хозяин вышел.
Он вернулся в комнату, спрятал в чемодан фотографию жены.
Глянул в окно.
Вышел во двор. Прошёл к самому краю террасы.
«Как однообразна повторяемость боли. Лишь наше воображение, эмоции сообщают ей оттенки и цвета безумия. Всякая уродливая аномалия, ненормальность так возбуждают наше любопытство. Должно быть, в этом кроется притягательность жизни!»
На первом этаже работал телевизор, красивый мужской голос страстно пел арию.
Он прислушался. Часто повторялось «аморе, аморе».
«Любовь – болезнь. Сколько создали шедевров пациенты этой «клиники»! Почему нет ни одного шлягера про онкологию? И столько горькой прозы!»
Ему показалось, что рядом стоит жена.
Он шагнул с террасы в темноту впереди.
Смена
Олегу Гусакову
Дорога из С. са в центр пустынна, петляет неторопливо между коттеджами. Плоское пространство уныло заваливается за горизонт, усыпляет.
В салоне тепло, уютно.
День в разгаре.
Водитель вздыхает: полдня уже миновало.
Компрессор автобуса тоже вздыхает.
Два вида автобусов на линии – шведская «Скания» и «Ванхолл», что то же самое, только сделано в Бельгии. Но «Скания», конечно, очень экономичная.
Хотя оба варианта комфортные. Это понятно. Люди делали для людей.
Он выезжает на линию в шесть утра. На газ почти не жмёт, мощей у двигателя хватает, коробка-автомат. Что с пассажирами, что без – тянет хорошо. И не надо жать на педаль, лишь плавно притопил. Даже можно сказать – нежно прикоснись, и этого достаточно. Нога должна чувствовать педаль. Да и весь автобус через это прикосновение – поймёшь, насколько хорошо он сделан. Реагирует как живой организм.
Это всё – опыт. И не важно – автомат или механическая коробка передач. Главное, чтобы автобус не чувствовал, что резко переходишь на другую скорость. Как на пушинку с ладони дунул на него, направил на дорогу. Чтобы не сдёрнуть с нормального хода.
В конце смены наверняка меньше двадцати литров соляры расход будет, стрелка покажет. Порадует. Это – хорошо. За этим пристально следят менеджеры.
Пассажиры покидают салон. Конечная. Центр города.
График не жёсткий, времени хватает спокойно проехать весь маршрут.
Он паркуется. Узкая набережная речки Лиффи слегка под уклон в сторону моста. Тротуар для пешеходов навесной галереей над рекой.
Прилив в море, вода высокая. Мутная. Много мусора. Когда будет отлив, он останется в коричневой жиже у стенок.
Достал из небольшого кейса термос, пьёт крепкий чай, жуёт не спеша бутерброды, утром приготовила жена. Смотрит на реку.
Вспоминает, как на заре перестройки ехал по Можайскому шоссе в сторону Смоленска. Терема красивые, «боярские», из жёлтых брёвен срубы. Братва забором обнесла стоянку – крепость. И заночевать можно, выспаться. Не очень дорого.
Он обычно здесь останавливался. Кафе. Все свои – дальнобойщики. Изредка мелькнёт чья-то морда уголовная, голова «под ноль», и так же втихаря исчезнет.
Принесли большую тарелку рассольника. Кислинка третьей свежести сразу насторожила. Второе тоже подозрительное. Порцайка большая. Даже не доел.
Через сто кэмэ закрутило его по окрестным сугробам! В глазах потемнело. Встал у обочины. Компрессор «умер», замёрз. К двадцати Мороз, Красный нос разгулялся. Хорошо, с собой был спирт «Роял». В коробке шесть бутылок по литру каждая.