Едут в деревню.
– Сколько себя помню, эти комбайны, рядом с кладбищем, прицепы, бороны. Латанное-перелатанное, сваркой кое-как прихваченное, подштопанное. Ничё не меняется, – говорит Виктор.
Сестра встретила:
– Удалось шо-нибудь сделать?
– Заросли непроходимые, – посетовал Владимир, – жара нас выгнала. Я-то в основном фотокорреспондентом подрабатывал, а вот, они – да! Ударники!
– Там затишек, запросто солнечный удар получить. У вишни – коварные корни.
– У нас хорошо, в Миассе. Могилку выкопали, землю вывезли. Вместо неё гравием засыпали. Ничё не проседает. Особенно, после зимних похорон, – рассказывает Виктор.
– Ну, на Урале-то щебня хватает, а здесь степь, пыль, прах, – возражает Владимир.
Владимир с сестрой пьют мятный чай с конфетами. Виктор и Славка – кофе растворимый шумно втягивают. Запах промышленной смазки от него. Вприкуску с сигаретами попивают. Почти не разговаривают. Подрумянились на солнце.
Пьют, обжигаются, потеют, но видно – нравится.
Владимир рассматривает фотографии, щёлкает раскадровкой, удивляется:
– Ты, глянь, с котом ни одной нормальной не получилось. Все размыты. Дааа! Не простой «котик» к нам наведался.
Славка и Виктор снова закуривают, молчат.
– С внуком были в доме отдыха. Чай с мятой принесли. Он глотнул и кричит на всю столовую: «Дед, а, чай-то с «Диролом»! – засмеялся Виктор.
Прозрачные сумерки плавно опускаются.
Тёплый вечер. Трескотня, самозабвенно славят приход мрака ночные насекомые. Сестра вдруг, встревожилась, взяла фонарик, заторопилась в огород.
– Ежи, ежи»! – закричала тревожно.
Все вскочили, кинулись на её крик.
Одного схватили сразу, у забора, второй куда-то скрылся бесшумно, но вскоре нашли и его, на влажных от полива грядках помидоров. Там же валялись скорлупки раскрытых яиц. Ещё влажные, свежие, видно, только что опустошённые.
Ежи крупные, фыркают злобно, скручиваются неприступно в колючий, опасный, подвижный клубок.
Спрятали их в плотную сумку, положили в ведро, накрыли тяжелой железякой, старой какой-то запчастью, ненароком прибившейся к хозяйству.
Делились впечатлениями от охоты, разгорячились в азарте.
Ежи, пыхтели, фыркали возмущённо, шуршали в своём узилище. Проверили. Обнаружилось, что они прогрызли сумку, и предусмотрительность с грузом оказалась не лишней.
Племянник отнёс в ведре обоих воришек далеко в степь, за реку.
Сестра тревожилась, говорила, что ежи хорошие пловцы и неутомимые охотники, могут даже на мышей охотиться, и, если у них детки, недалеко от курятника, они вернутся обязательно.
Славка вернулся, возник неслышно из-за орехового дерева. Ведро оцинкованное блеснуло светлым, покатым боком, скрипнуло ручкой в проушинах. Тень от фонаря над крыльцом удлинилась, прикоснулась к дереву за его спиной.
На следующее утро сестра принесла четыре свежих яйца. Потом ещё. Похоже, ежи не вернулись.
Это будет завтра, а сейчас мужчины моются неспешно, радуются свежести прохладной воды.
В доме ванная, ватерклозет, бойлер. Всё кособокое, но всё-таки не на улице удобства.
Переодеваются в чистое.
Собираются долго, едут к родственникам на другой край села: приглашены на пироги.
Жара спала, сменилась духотой, тепло держится, отступает неохотно.
– Племянница фамилии не меняла, так и осталась Михайлова, – говорит Виктор, уже в машине.
– Тут полсела с такой фамилией. Да и на кой её менять, если хорошая! – отвечает Владимир, – после паузы. – А село вымирает. Вон пустых домов сколько проехали.
– Кажется, здесь – поворот от магазина, налево. Да, вот пластик зелёный на фронтоне. Гляди – дом соседский пустой и кот умывается на завалинке. Приглашает. Покупай и живи рядом. Может наш знакомый, «Митя», топает? Отсюда не разглядеть, такой же серый. – А мы будем пить, сейчас. – Шутит Виктор.
– Что ещё делать вечером в деревне? Байки слушать, да водку кушать! – смеётся Славка. – Полно пустых хат. Я бы купил под дачу, они тут копейки стоят. Ремонт сделать – не проблема. Только вот, далеко добираться. Хоть бы километров пятьсот было. Да и граница «мозги компосстирует».
Выходят из машины.
– Ты смотри, какое крепкое хозяйство, единоличное. Утки, куры, индюки. Огород на бугре – за горизонт убежал. Куркули! – Оценил Владимир.
– О! Коля, привет! – Обнимаются. – Сколько ж годов-то, сразу и не сосчитаешь! А это Славик, племянник. Подрос немного, сороковник перешагнул.