– Движемся все куда-то. Куда? К могиле, потихоньку, – вздохнул Виктор.
– Я знаю, что жена меня переживёт и похоронит. Она у меня хорошая. Такой дом содержит в образцовом виде, – похвалил Николай.
– Я помню это первое потрясение в деревне, – продолжил вспоминать Владимир. – К ночи привёз меня дядя Вася, младший брат мамы. Всё вокруг гудит от звуков. Думал, не усну. Легли спать у деда. Только голова к подушке – и уснул! Утром встаю, смотрю на сад! Груши, яблоки, красным боком сияют, солнечно, сливы налётом белым покрыты, инеем таким… лёгким как будто приморозило нежно. А твой отец, уже свежует барана, – повернул он голову к жене Николая. – Подвесил барана на крюк, на сучок акации прицепил, за задние ноги. В честь моего приезда. А мне всего-то пятнадцать лет. Добрейшей души был человек. Жил я в городе, ничего этого не знал, природной красоты, и вот эти родные люди, душа нараспашку, готовы всем поделиться. Даже счас вот, волнение…
– Надо идти, пора индюшат загонять, – Николай поднялся из-за стола. – Они же, как дети, у них режим. Я за индюшек отвечаю, жена за индоуток. Каждый – индивидуальный предприниматель. Счас им натру кабачков, машинка есть специальная. Коров было две, но уже силы не те, да и стоит то молоко три копейки тонна. Стараюсь, берегу свою супругу, хоть я и колхозник по воспитанию, но в этих делах у меня строго.
Шум за окном, гомон, птичью стаю загнали в сарайчик. Молча прислушиваются. Николай возвращается:
– Индюшки мои сильно не кричат, так тихонько прошлёпали. А, вы, шо загрустили? Наливайте! Чтобы быть в форме. У меня же внук, четыре месяца, надо его растить, наставить на путь, на танцы сводить. Стекло разбить из рогатки, иначе он меня не примет и не поймёт. За внука! – Николай радостно засмеялся.
– Я вот тоже, не люблю: нальют рюмку, и ля-ля, ля-ля! – поддержал Виктор.
– Рюмку наливают, доливают – лампаду, – сказал Владимир. – Хотя, это уже коньяк пошёл! Вот коньяк, в отличие от нас – с каждый годом всё лучше, не то, что люди. Надо его только согреть теплом ладоней, он отблагодарит и букетом и градусом – одарит, а потом и беседа теплее станет. Чего мы собрались-то? Хорошее дело – погост в порядок привести, помянуть, могилки поправить. Потребность возникла. Я мечтаю в ближайшие годы приехать в село и пожить месяца три. Лето целое пожить! Без суеты!
– А, жить-то где собираешься? – спросил Виктор.
– Да в огороде, вон, под деревом, палатку разобью. Тут климат тёплый. Зимой жизнь замирает, притаится и молчит, вспоминает хорошее, что летом было. А летом, хоть и жарко, в середине дня, но к ночи-то опять оживление.
– А чего под деревом? Живи, дом пустой! Я другой раз пойду в город. К сыну, дочке. Если, что, остаюсь у неё. Но не сплю, не хочется мне в городе. Один день, самое больше два, больше не выдержу, бегом сюда. И всё сразу на своём месте становится! – сказал Николай.
– Знаешь, какая у меня большая мечта была? Да и сейчас она ещё теплится, мечта моя, угольком весёлым, негасимая. Пожить у деда в деревне год. Чтобы по кругу пройти – осень, зима, лето, весна. Помогать ему во всём, запоминать, расспрашивать про людей, родню. Кто мы, откуда. Самые тонкие ниточки корней проследить. Может быть, даже остаться… насовсем. Меня же родители не спрашивали, где я хочу жить. Сами из села уехали, а мне, может быть, здесь-то лучше всего и было бы. И пас бы я скотину, домом занимался, своими руками всякую работу осваивал. Как дед, прадед. Мои прадеды, оба, прожили по девяносто шесть лет. На земле. Детей шесть… восемь, заделал бы, – задумчиво проговорил Владимир. – Не меньше!
Помолчали.
– И воздух, же у нас какооой! – Николай зажмурил глаза.
– Я до восьми лет жил у бабушки в деревне, на Урале, – подключился к разговору Виктор. – Дед занимался моим воспитанием. Мастеровитый. Научил многому: с инструментами правильно обращаться, не зазнаваться, про себя много не думать, с людьми нормально жить и разговаривать.
– Люблю вспоминать, как сватался, – улыбнулся Николай. – После армии, шоферил уже, зарабатывал хорошо. Пришел со сватами, как положено. Мне говорят, давай, завтра приходи. Я, отвечаю – или сегодня, или никогда! Встал на принцип. Такая примета, дурацкая, кто выдумал? Если на второй день сваты придут, значит впереди у молодых долгая жизнь. А тут дедушка её, Василий, едет на мопеде. Дрын-дрын-дрын! Тарахтит. Говорит, не выдумывайте, чего на завтра откладывать! И в этот же день сосватал! И, дай боже, до сегодняшнего дня. А, я загадал – уйду на небо раньше. Она меня проводит. В последний путь. – Николай на жену глянул выразительно, отвернулся.