Начало сентября. Ранняя осень – лето на закате. Пожилое лето. Отголоски недавнего.
Жил человек в своем ритме, но что-то вклинилось, смешало обычное течение дел. Человек стал помешанным. В середине прошлых, и будущих дел.
Стресс – теракт внутри себя на фоне неразберихи текущих дел и событий.
Столик наискосок от эскалатора. С отвращением пью дежурный кофе. Зеркальное отображение «везёт» пассажиров вверх, рядом настоящий эскалатор перемещает людей вниз. Они въезжают друг в друга. Диффундируют.
Реальность отображения, угол зрения и точка обзора. Звук поплыл, скопился, стал плотным и осязаемым и вдруг – взорвался в себе самом, обрушился, оглушил.
Хорошо бы выспаться!
Полный зал людей, рюкзаки – домиками улиток, двери не успевают закрываться. Особая форма одиночества. Когда оно заполнено только тем, что дорого, и нет суеты – это свобода? Или необходимость в какой-то момент принуждает вырваться усилием воли? И сказать себе: – вот с этого места – свобода. Или свобода – говорить и быть в этом понятым? Свободен – духом!
Кофе действует отчасти – впадаю в лёгкую дремоту. Эскалаторы визуально наслоились сверкающими сегментами, лица и фигуры растеклись – перегрузки.
Душно, сердцебиение, липкая испарина. Не опоздать бы.
В девятнадцать двадцать вылетаю в Пизу. Снаружи дождь. Иллюминатор – прозрачной крышкой стиральной машины. Мы – внутри, капли влаги в разбег – снаружи.
Вжимаюсь в кресло. Если сидеть спиной к кабине, перегрузки переносить легче. Одно плохо – не видна спина «кучера».
Низкие дождевые облака навалились душной, серой периной. Она легла на Лондон, придавила дома, людей, сплющила машины, исказила картинку. Мокрые листья.
Серый день заполняет свободное пространство, как мрачная военная эскадра.
Город опасно накренился навстречу, как самоубийца на мосту через Темзу. Легли на курс.
Слова вызванивают в гудящей голове: бонжорно, прэго, манжаре, паста… грандиозо, баста, финита, беллиссимо! Си… Ариведерчи! Чао, бомбино – сорри! И взрывается голосом Софи Лорен из кинофильма:
– Кончетино – у нас есть виски?
Объявления в салоне – на английском, итальянском.
Сижу, будто слушаю оперу на итальянском, долетают отдельные слова. Красивые, но для меня – лишённые смысла.
Словаря итальянского не взял.
Салон почти заполнен. Перед посадкой выключили освещение. Кажется, тотчас уснул. Спал минут десять. Потом маялся, никак не получалось отключиться. Перегорел.
Удар, коснулись колесами бетонки. Пассажиры завозились после долгого сидения в тесноте кресел, задвигались, рванулись к выходу, к – свободе!
Одноэтажный аэропорт. Овчарка высунула язык, скоростной слалом сквозь очередь прилетевших. С языка капает, но это безопасно, и помятые люди улыбаются. Безропотно и слегка виновато. На всякий случай.
Теплая влажность Лондона и постоянное ощущение начинающегося насморка пропали. Цвет воздуха зависит от времени года или от освещённости и точки обзора?
Воздух мягкий, терпкий, плотным, наваристым бульоном. Будто перец трясёшь сквозь решёточку. После этого долго свербит в носу, и хочется чихнуть без последствий, взбодриться.
Багаж – небольшой чемодан, при мне. Снимаю куртку. Чуть-чуть прохладней.
Пальмы растопырили ветки фонтаном из центра. Даже на расстоянии – они зелёные, но будто из жести, неласковые. Гигантские торшеры, подсвеченные снизу, в середину разлёта веток.
Встречает Кристиан – муж племянницы. Небольшого роста. Для темперамента это неважно. Голова кудрявая, глаза карие. Закуривает, быстро рассказывает, стремительный промельк рук.
Пока ждал моего прилёта, в игральном автомате сорвал приз – 150 евро. Очень доволен. Решил купить новую стиральную машину. За ремонт старой назначили именно 150 евро, но лучше добавить сто и купить новую.
В салоне достаёт из-под ног тяжёлый пакет, встряхивает, раскрывает – монеты по два евро. Монеты звенят глухо, будто на мраморной паперти выручку собираем.
Радостно улыбаюсь и понимаю, что я бы – так не смог. Как проигрался на втором курсе в преферанс до резинки на трусах, так и охладел.
В машине громко играет музыка, на маленьком экране скачет эпатажная Леди Гага. Популярность – всегда на грани пошлости.
– Моя бэлла фортуна! Ай эм – лаки мэн! – смеётся Кристиан, – Бэлфасто ту хандрид фунто, Вильняусо – сикс хандрид лито! – стучит по карману.
Ехать примерно час. Руль левый. После Лондона – необычно, но меньше напрягает и мне приятней. Серебристый «Фольксваген-Гольф» с турбо наддувом бежит весело. Набрали хороший ход.