Кристиан что-то рассказывает. Потом заглядывает мне в глаза, припадает к рулю, отворачивается от дороги. Пытается узнать – понял ли я, а может быть, сплю?
Сплошная полоса всё время между колёс.
Я отключаюсь, но вдруг начинаю волноваться за дорогу, неожиданно чувствую прилив бодрости, проявляю неприличную заинтересованность. И вновь улетаю в зыбкое предощущение сна.
Пейзаж – промзона, но аккуратная, почти у шоссе. Надписи – «strada». Это понятно – автострада длиннее. Указатель – Фиренца. Флоренция, Тоскана. «Сердце Италии». Много света – слева и справа. По огонькам с обеих сторон понятно – едем в горы. Они – впереди, кольцом – вокруг.
Дорога платная. Кристиан кидает горсть халявных монет. Звонко и весело.
Вспоминаю – «сольди», Буратино возле ямки, сейчас закопает свой капитал, расстанется с ним по глупости, навсегда…
Не пускают. Он что-то говорит в кассу-автомат. Кидает один цент в приёмник. Что-то ему отвечают металлическим, бесстрастным голосом. Монетка вылетает обратно, но шлагбаум открывается. Кристиан возмущается, складывает троеперстие, что-то с жаром доказывает мне.
Киваю согласно головой.
– Си, си.
– Монтекатини-Те́рме. Проститьюутки. Бальти́я, Юкраи́нина, – объявляет Кристиан.
По двое, по трое ходят в центре яркие ночные существа. Сутенёров не видно. Тепло, можно показать максимум прелестей. Вывалить весь товар на прилавок.
Блудницы с чашей мерзостей, но есть, на что посмотреть – приятно!
Вот остановилась машина, открывается окно, короткий разговор. Ничего личного – только бизнес. Увозят. Спрос – есть!
Сексом впрок – не запасёшься!
Поднимаемся в гору. Крутой серпантин дороги. Всё время вверх, вверх, почти без горизонтальных участков, и опасные, скрытые повороты.
Темно, кажется, что дорога уйдет влево, потом – вправо, а мы поедем прямо… в ущелье, в гущу древесных стволов и листьев. Зависнем, на каком-нибудь стволе. Вниз головой, раскачиваясь опасно, скрипучей летучей мышью, да так до утра и будем висеть… «ромашкой» в проруби!
Сильно кидает из стороны в сторону.
– Марлиана.
– Высота?
– Тысичи метри – пополаме.
Закладывает уши. Постоянно сглатываю. Монастырь на горе остается справа. Колокольня подсвечена на фоне неба. Небольшая площадь в центре. Колумбарий на горке ярко освещён. Предупреждение – камнепад. Каким-то чудом «стена праха» не рухнула с горы. Идут восстановительные работы.
Устремляемся круто вниз, петляем в лесном коридоре.
Приехали. Бетонированная площадка ограждена парапетом.
Вспыхивает яркий свет, освещает двор. Дом трёхэтажный, большой, белый. Краеугольные мощные, одомашненные валуны – не оштукатурены. Пустые проёмы окон на втором и третьем этажах – стройка.
На стульях, столах, под навесом – толстенные тома энциклопедии в синих обложках.
Машинально беру верхний, раскрываю – во весь разворот планеты Солнечной системы.
«Вселенная – это круг, центр которого везде, а окружность – нигде». Паскаль.
Вспомнил.
Высокая ель, много коричневых шишек. «Щучий хвост» в больших кадушках. Настоящий, не из офисного семейства многолетних пластмасс. Белая болонка заливается тонким лаем. Трясет чубчиком, глаз не видно. Глупая блондинка.
– Бришула!
Ластится.
Большая чёрная собака лает басом. Не страшно.
– Роккиано, бамбино!
Роки срывается в темноту, вниз по дороге от дома.
Слышен жуткий визг, грызня, энергичная свара.
Самый крепкий поводок – беззаветная преданность хозяину.
Потом Рокки возвращается. Морда в крови, дышит тяжело, белое жабо испачкано алым.
Кристиан показывает жестами – порвал кого-то. Треплет по холке рослого пса, не наклоняясь.
– Рок-к-ья-ано!
– Молодец! – говорю я.
– Пи…еце! – смеётся Кристиан, и вновь показывает, что сделал пёс в темноте, мелькают руки.
Звонкой шрапнелью по жести, но как музыкально звучит на итальянском языке обычный русский мат! И уши – «не вянут»!
«Это их, зверей, дело, нас не касается, что они разрывают друг друга», – вспоминаю Юрия Олешу, и жалею, что похвалил Роки.
Слева и справа темнеют перевалы, кое-где на склонах огни отдельных домов. И – вновь, к собакам возвращается мой ум – может быть, автор ощущает тщету своих усилий, как собака за мгновение до смерти, вспышкой приметив ускользающую тень «дичи»… удачи?
Под нами – Монтекатини мерцает белыми, жёлтыми угольками. Здесь прохладней, чем внизу, но не студёно.
Цикады стараются, без видимых усилий соскальзывают через порог ультразвука.