Заехали в кафе-мороженое. Взяли поднос красивых, йогурт-ассорти.
«Джелято-чоколатто»! Вспомнил песню.
Пьяных не видно. Люди гуляют и едят мороженое. Душно, возможно – поэтому?
– Кристианэ сказал, Джан-Карло передавал – с тобое, он вскоре заучит руски язик.
Это уже дома мне перевела Ингрид. Ванесса съела много мороженого, быстро ушла спать.
Вскользь вспоминаю про интернет. Мобильник молчит. Может, нет зоны приёма – горы? И вновь отвлекает колокол. Не считаю ударов.
– Колокол одним подсказывает время, для других – удар судьбы. А мне он напоминает, что часы в отпуске – не нужны, время и без этого движется.
Закрываю глаза, представляю – толстенный язык ударяет по затылку, человек покачивается, больно, с трудом удерживается на ногах, падает… не может вспомнить – за что? И ещё больше мучается, потому что решает, что это – несправедливо.
Ингрид достает семейный альбом. Объёмистый, потёртый.
– Это Кристиана – маленкого ешо. – Гладит ладошкой фото, так, – словно у неё под рукой детская головёнка. Говорит с удовольствием. Пухлый мальчишка, волосы пышные – «битловские», по моде. – Возле, ему – брат. Старшей. Откривал агенства моделей… банкрут. Много должено. Нада бистро закончивать ремонта. Первый этаже для мама с брата, второму и третия записывать на нас. Чтобы не пропала для кредитори старший брат. Вот он – здеси на фото.
– Ремонт – разве счастью назначают цену? Никто не выставит точного счёта, но это предмет постоянных наших размышлений. Не потому, что боимся ненароком продешевить, а хотим убедиться, что счастье – реально, – так думаю я. – Он – блондин?
– Нет, – смеётся, – покраска! Фалшива! Прикривалось болшому листка фики! – смеётся не зло.
– Такой маленький был дом?
– Си. Камня. Собирали с горы.
– Это же – просто хижина из камней. Маленькая, тесная. Сейчас – шале… вилла! Много усилий вложено. И стройка продолжается.
– Си. Сальваторэ построил вся жизнь. Немного не успелы. Очен меня любил, сохранил.
– Берёг?
– Да, сберёг. Мама Кристиан много кричала мне. Потом инсульта сделалось. Ухаживаю за неё, хожу. Старым – что поделать? Хуже младенеци!
– Адриана ругала своё настоящее, боялась в будущем остаться одна и ревновала Ингрид к своему прошлому. Она не могла это примирить в душе и ругалась вслух. Старость бесплодна, живёт прежним запасом и пытается философствовать, но сил для нового, свежего – нет. Это получается лишь у очень немногих – настоящих мудрецов, – думаю я.
– Это – застолье, с шампанским, – свадьба?
– Ну да, можем и так сказате.
– Вы тут красивые!
– Молодой… ду́рни насовсем.
– Глупые?
– Точна! А здесе я в профиле. Уже с Ванеса. Кристиан так снимал. Много. Ходите, ходит, погладиет… моего живота… вот – слушает. – Улыбнулась воспоминаниям.
– Тебе нравится здесь?
– Очен. И – привыкате уже совсеме.
– Здесь Кристиана с дикий кабана. Внизу – тама. – Рукой махнула.
– Свинья?
– Сальваторэ немного убил, принёс дома, лечилы. Он долгое здесе жила.
– В загородке?
– Толко Кристиану мог к нему приходите. Остальнова не пускал. Все ходит боялисе.
– Может, поэтому он так удачно их отстреливает? Принимают за своего, подпускают?
– Но, но! Он совисем не похоже на кабан! – С лёгкой обидой.
– Ты знаешь какие-то истории… местные легенды… фольклор?
– Про кабан? – удивляется.
– Можно и про них, но лучше – про любовь… например. Скажем – они полюбили друг друга, а родители были, против. Они взялись за руки и прыгнули с самой высокой скалы. И скалу назвали в их честь… Дуплетто! Легенды – гор!
– Нету, – смеётся Ингрид, – зачем дуплетто?
– Например! Они же вдвоём, взялись за руки и…
– Эти глупосте. Нет, такой историй, не слыхалосе за десет лета.
Кристиан вернулся с улицы – курил. Что-то быстро – спросил.
Ингрид показала на фото, ответила.
Оба засмеялись. Он принёс холщовый мешочек, достал шкурки.
– Лиса на охота убил, хорёки. Саме убил. Мнёга. Это не весьё.
– Белые с изнанки, мягкие, текут между пальцев, хорошо выделаны. Не пахнут – качественно поработали.
– Си, си.
– Он говорит, вот здесе адреса, которого делал. Он хотел много делате зверёк.
– Чучела?
– Си. Умер эта человэк, вот, тепере далеко ехат к другой, если сделате.
– Мастер.
– Си – мастер.
Накидывает на плечи лисью шкурку, поводит плечиком, встает, нога прямая – вперёд, от бедра. Подиум, – да и только!
Вспыхивают остья – драгоценно, оранжевым, серым – благородно, не от мира сего. И – распахнутое озеро – синие глаза!