Что это может означать? Святая Мария Соледад? Традиция велит изображать ее с кинжалом в сердце – в знак боли и скорби. Скорбь семь дней в неделю? Какая причина? Скорбеть за всех, зная, как греховны люди? Какая-то своя – тайна!
Поверху кованые прутья забора, плотные заросли стриженой лавровишни. И – морда «Белогвардейца». Он озверело, беснуется, скалит клыки.
– Дурило, собачье!
Ворчит. Потом молча убегает к дому. Делает прощальную отмашку хвостом.
Кристиан звонит соседу. Жаркий разговор.
– Если нета рана, купит для тебья новая майки и трусов.
– Спасибо. Лучше пусть купят ошейник для собаки!
– Когда была рана, они должен платить мно-о-го денега, – говорит Ингрид. – Очен многие.
И закатывает в ужасе глаза.
В большой миске вымачивается кабанина. Из старых запасов. Дичь пахнет мужским потом, долгим, утомительным бегом – темнеет почти чёрными, вишнёвыми глыбами в белом молоке, набирается нежности, отдает зло погони.
Припасы – солидные: две большие морозилки, похожие на купеческие сундуки. Они доверху забиты курятиной, крольчатиной, голубями, цесарками, дичью, рыбой, грибами.
Бормочут в отдельной комнате про мороз, пересыпали инеем припасы. Полные короба, а возница – снаружи. Вспотел, подстёгивает лошадок, мчатся гружёные сани…
Представишь – и беды не пугают!
Сейчас Кристиану некогда ходить на охоту. Они много работают с Джан-Карло. Спешат. Уже привезли сантехнику. В конце недели должны привезти кухонную мебель.
До моря полчаса, а так и не съездили.
За обедом почти не разговариваем. Надо собирать вещи, складывать чемодан. Настроение чемоданное, но ещё не в дороге. Успею. Слоняюсь вокруг дома. Спать не хочется. Читать – тоже.
Устал отдыхать. Так долго ничего не делал.
Вечером – великолепное жаркое. Какому-то секачу не повезло зимой. Зато повезло нам – летом!
Ингрид постаралась. На большой сковороде – свежие оливы. Коричневые, ещё тёплые, слегка горчат разжёванным яблочным семечком.
Вино. И хлеб. Вино – и хлеб. Из века в век. И Мадонна.
Ночь поколдовала, всыпала, пряное в стакан. До головокружения. Я впервые слегка захмелел.
На экране опасно касается трека коленом и побеждает всех – мотогонщик Валентино Росси! Вива – Италья!
Вышли проводить Джан-Карло.
– Ариведерчи, Команданте. Если был не прав – прости! Грациа!
– Но-но ариведерчи! А домани маттина, Валерио!
– Скажи, гдие надо будете, встречате! Толко долго не растяни! – Ингрид помогает.
Обнялись. По плечам похлопали друг друга. Может, и хорошо, что с языком проблема. Зачем разные слова, много слов. И так – всё ясно.
В темноте расставаться легче. Не надо отворачиваться.
Луна неслась на огромной скорости по небу. Пейзаж расползался кракелюрами старой картины, потемневшей от времени.
Солнце завтра всё исправит.
Цесарки резко закричали, заклацали истошно – «капец, капец». Очень созвучно – «конец, конец». Есть ли этому приблизительный перевод на итальянский? На другие языки?
Ухожу в спальню.
Прилечу, завтра, войду в пустую квартиру. Марина! Имя – позывной, с большой глубины. Надо забыть. Или всё-таки – позвонить?
Печально вскрикнула у источника лесная птица. Она звала, я рвался к ней, послушать ночную песню блестящей, исцеляющей воды.
Зашёлся ненавистью в лае «Белогвардеец». Кто-то на балконе. Через зазоры жалюзи – чёрный баран. Или всё-таки – козёл? Он уверен, что я его не вижу.
Чёрный скорпион, переполненный злым ядом, прокрался беззвучно – отомстить за брата. Он растворился в черноте ночи, уверенный, что невидим. Но тонкой искоркой по краю убийственного стилета сверкнула пластинка панциря.
Им нужен я.
Птица звала, горячо убеждала выйти. Плакала грустно и призывно. Хотела открыть важную тайну. Главную тайну моей дальнейшей жизни. Лесная выпь? Да есть ли она в этих местах? Или это пробует голос – влюблённая самка йети?
Сильная жажда гнала меня на балкон. Шумел лес, ветер выметал облака с перевала. Они падали в искристое море, и поверхность воды туманилась прохладной рябью.
Волнительно и нестерпимо боролись во мне два желания – выйти или нет? Они взяли меня за руки, распяли их по сторонам. Кровать – борцовский ковёр. Страх победил безумство с незначительным перевесом. Пустяк! Но для победы – хватит! Никто об этом не узнает. Кроме того, кто звал меня испить сполна тайну источника. Мою тайну.
Я прикрыл глаза. Потом уже не смог отыскать в темноте чёрного скорпиона. Лежал, не шевелясь. Пришла молитва. Короткая. Выучил, когда-то, на радость бабушке. Всё, что я знал: