— То, что происходит. Ты же мне сам советовал!
— Я советовал это делать в мое отсутствие. Когда я здесь, зачем тебе какие-то бумажки?
— Я не знаю. Наверное, чтобы ты не исчез. Каждое слово — это как стежок, которым я пришиваю тебя к своему подолу. Будешь сидеть рядом как маленький и никуда не уйдешь!
Но он сел «как большой» напротив, разлил по чашкам кофе и разрезал пирог. Теперь они трапезничали, как какие-нибудь старосветские помещики, дожившие вместе до пенсионного возраста, и 70 607 384 120 250 даже удивилась, как быстро их отношения дошли до той стадии, после которой продолжение уже бессмысленно.
— Что ты делаешь на выходных? — спросила она.
— Еду в замок к одному приятелю. То есть это даже не приятель, а так — знакомый знакомых. Просто случайно оказался моим поклонником, представляешь? Читал все мои романы!
— У него в замке, наверное, много времени…
— А теперь вот пригласил в гости! Но я боюсь, что будет очень скучно, — заключил он со вздохом.
— Почему?
— Я же там никого не знаю! И вообще, здесь у меня роман. Чувствую, что нельзя его сейчас бросать.
— Ничего, он как-нибудь перетерпит, — сказала 70 607 384 120 250, отодвигая от себя тарелку с едва надкушенным куском пирога.
— Ты куда сейчас? — поинтересовался 66 870 753 361 920.
— В магазин — посмотреть косметику. Потом в оперу за билетами: подруга скоро приезжает из Стокгольма.
— Интересно живешь!
— Уж как получается!
До дверей 66 870 753 361 920 проводил ее, как и встретил, в халате.
— Я позвоню тебе из замка, — пообещал он.
— Как хочешь, — произнесла она пересохшими, чужими губами.
Снаружи было непривычно солнечно и пусто. 70 607 384 120 250 сказала абсолютную правду, когда перечисляла свои планы на утро, но, оказавшись на улице, почувствовала, что не может сейчас никуда идти. Она взяла в руки босоножки и, увязая по щиколотку в песочных дюнах на детской площадке, добралась до ближайшей скамейки. На ее счастье, пробегавшие мимо мальчишки не стали задерживаться во дворе. Только один из них, нарочно отстав от компании, вдруг метко запустил в нее камнем, попав точно в плечо. Но она почему-то даже обрадовалась, будто это было первое прикосновение за все утро, по-настоящему имевшее к ней отношение.
Вспомнив движение камеры в сегодняшнем фильме, 70 607 384 120 250 запрокинула голову наверх, но на полпути к небу зацепилась взглядом за его окна. Потом достала свой блокнот, нашла чистую страницу и записала: «Милый, я бы хотела, чтобы сегодня на завтрак ты вынул и съел мое сердце. Тогда бы оно сейчас болело у тебя внутри!»
Но как разлюбить нелюбимое?
Гений
Несколько дней подряд в Питере не прекращались дожди. Грибы на газетах у метро становились все крупнее и причудливее. На кладбище к отцу можно было подойти только в резиновых сапогах. Бабушка Лиля указывала ей путь, стараясь держаться поближе к ограде, как неуверенный в себе пловец к бортику бассейна.
— Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать… — отсчитывала она ряды. — Вот здесь сворачиваем!
Зазор между могилами был не больше одного шага, и бабушку постоянно заносило на чей-то просевший холмик. 70 607 384 120 250 обратила внимание, что типовые надгробия по форме напоминают колыбельки. Только внутри вместо младенцев прорастает трава.
Отца похоронили в урне, поэтому он занимал совсем немного места — рядом с бабушкиными сестрами и мамой. Узкие мраморные таблички, как список жильцов на дверях коммуналки, перечисляли имена и фамилии усопших, убаюканных, испепеленных.
В ничем не огороженный участок земли было воткнуто несколько пластиковых фиалок. Почти такой же букетик 70 607 384 120 250 когда-то упрашивала отца купить у приторговывавшей возле универмага цыганки.
— Я не люблю искусственных блондинок и искусственных цветов, — попробовал отшутиться отец.
— Зато они никогда не умрут! — нашлась она.
— Кто? Искусственные блондинки? Разумеется, не умрут — только притворятся! — засмеялся отец.
Позже стремление к естественности превратилось у него почти в навязчивую идею. Он запрещал Зине закрашивать седину и слушать кассету с расслабляющей музыкой, имитирующей голоса птиц на синтезаторах. Мяса не признавал в расфасовке и желал всегда видеть тушку животного, от которого для него отрезали кусок.
Бабушка выдернула из могилы пластиковый букет, как пучок редиски с грядки, и с неожиданной ловкостью кинула его в кусты.