Оставшиеся диски с фильмами вынесли на помойку — ни Зина, ни бабушка не знали подхода к ребятам из ларька. Слух о порнографическом канале распространился по дому, но поймать его уже не могли. Вероятно, он исчез в ту ночь вскоре после похорон, когда внезапно налетевший ураган покорежил антенну так, что и другие программы потом долго еще не могли восстановить.
Теперь, проводя дождливые вечера в бывшей комнате отца, 70 607 384 120 250 пристрастилась к православному телевидению. По успокоительному воздействию мало что могло конкурировать со складными увещеваниями священников, напоминающими обращенные к самой себе монологи еврейской бабушки, когда она думала, что ее никто не слышит. И новости там были только хорошие: «Святые чудотворные мощи привезли на улицу Розы Люксембург…» 70 607 384 120 250 засыпала с мыслью о мощах, которые путешествовали от улицы к улице, оставляя повсюду след из сотворенных чудес, и просыпалась каждый раз в чуть улучшенном мире, будто за ночь в нем провели косметический ремонт.
Когда дожди окончательно прекратились, а лужи подсохли настолько, чтобы она смогла надеть выходные туфли, 70 607 384 120 250 пошла на балет. В Мариинке уже закончился сезон, зато в Александринском гастролировала труппа из Москвы. Каждый вечер шло «Лебединое озеро», и 70 607 384 120 250 даже обрадовалась, что перед ней не стоит проблема выбора. Она любила, когда решения спускались к ней сами собой, как акробаты по шесту. Только это одно и давало ощущение легкости жизни.
До начала представления оставалось немного времени. 70 607 384 120 250 обошла фасад театра и, ощущая себя прихожанкой в храме, ступила на улицу Зодчего Росси, где не была с самого отъезда. Ничего тут, конечно, не изменилось. И не могло! В Вагановском училище еще шли занятия. Двойные окна не пропускали ни звука, поэтому казалось, что танцоры двигаются в трансе, отрешенные от окружающей действительности. Как бы одалживая свои тела для загадочного культа, они вставали на носки и тянулись к невидимому богу солнца. Но потом вдруг что-то в них обрывалось, и они шлепались на всю ступню, подпирая себя сбоку руками, чтобы совсем не осесть на землю. Одна из балерин с опущенными плечами остановилась прямо у окна. 70 607 384 120 250 заметила у нее на рейтузах дырку и тут же, устыдившись своего открытия, отвела глаза.
Она вспомнила, как мечтала в детстве об этом училище. Как стояла на коленях перед телевизором, когда там шла программа «Встреча с Терпсихорой» и на экране, как сказочный серпантин, раскручивалось очередное па-де-де.
— Я умру, если не стану балериной, — объясняла она удивленным гостям.
— Ну и капризы! — качали они головами. — Да ты представляешь себе, как это тяжело? Как это безумно тяжело?
— Но это же так красиво! — ее пальцы, вопреки строжайшему запрету, скользили по экрану вслед за порхающими ногами Сильфиды.
— Так и смотри себе на здоровье, если красиво! Наслаждайся!
Неужели они не понимали, что красотой невозможно наслаждаться на расстоянии? К ней нужно быть причастным каждую секунду — слизывать языком, втягивать губами, колоть себе прямо в вену. Иначе жизнь теряет смысл.
К театру 70 607 384 120 250 вернулась чуть ли не в последнюю минуту. Звонки было слышно уже с крыльца. Билетерши действовали сосредоточенно и быстро, распределяя зрителей по своим местам, как раненых по палатам. К ней обратились на английском. В публике действительно почти не было русских — к этому, наверное, привыкли.
70 607 384 120 250 поднялась на второй ярус, и как только она нашла свое кресло, в зале погас свет. Из-за кулис, как бы второпях, выбежали нарядно одетые крестьяне, чтобы серией танцев отметить совершеннолетие принца Зигфрида. 70 607 384 120 250 смотрела на сцену и ничего не чувствовала. Она знала, что это скоро пройдет: «Лебединое озеро» начиналось для нее со второго акта, когда Зигфрид отправлялся на охоту и все вокруг него вдруг становилось белым от балетных пачек. Как мог он с первого взгляда выделить среди других лебедей Одетту? Как могла она мгновенно довериться ему и позволить носить себя на руках, как трофей, через всю сцену? Наверное, это и есть любовь, когда даешь переставлять себя с место на место, не отличая его движений от своих.
70 607 384 120 250 не сразу заметила, что за ней наблюдают. Но когда заметила, почему-то сразу приняла этот взгляд как должное. Будто все остальные в зале ошибались, уставившись на сцену, а он вдруг взял и нашел правильное направление. Иногда он, конечно, отвлекался на танцующих, но потом снова возвращался к ней, и если это происходило недостаточно быстро, то ей становилось досадно.