— Почему ты не отвела его к страже?
Я замешкалась, не зная, что ответить.
— Не подумала, господин…
— Ты знаешь, что случилось с девушкой в твоем доме нынче ночью?
Мне пришлось обхватить себя руками, чтобы не дрожать.
— Я слышала сегодня на кухне… Господин.
— Вы воспользовались ее убийством, чтобы обокрасть ее и сбежать?
— Я не… — мне чудилось, что он расставляет мне ловушку. — Я ничего у нее не крала.
— У кого?
— У убитой, господин.
— А ты знаешь, кто убит?
— Да…
— Это тоже говорили сегодня на кухне?
Я молчала, упрямо наклонив голову. Если сказать, что я была вчера в комнате с Аранкой, то они скажут, будто я виновата. Если сказать, что слышала утром, то легко проверить и удостоверится во лжи.
— Она лжет вам, Густав, — с досадой заметил капитан. — Я издалека вижу вранье. Все она знает: и кто убит, и как убит. Она обманула достойного человека, доктора, — я вздрогнула, — она сбежала от своей хозяйки, она лгала мне, что не знает никакого мальчишки, а в ее комнате нашли деньги, которых у этой девки быть не может… На ее одежде — кровь!
Господин фон Альтхан холодно посмотрел на меня и откинулся назад, на спинку кресла. Он взял перо со стола, повертел его в руках и достал из стопки бумаг чистый лист. Я опустила голову, потому что не знала, как оправдаться, и не хотела смотреть, как хозяин будет писать мне приговор.
— Откуда кровь, Камила? — спросил он.
Жар прилил к моим щекам. Они хотели, чтобы я призналась в своей нечистоте. Я никогда не говорила об этом даже с женщинами, а сказать об этом незнакомцам?..
— Ты была при убийстве?
Я помотала головой и шепотом призналась.
— Нет! Но я видела ее… Потом.
— Вы зря тратите время, Густав, — капитан поморщился, словно у него болел зуб. — Расспрашивать таких добром — бесполезно. Поверьте моему опыту, они говорят начистоту только после хорошей зуботычины. Ваше просветительство — для таких, как она, — значит лишь то, что вас можно легко обмануть. Отдайте ее мне.
— Мне не хочется верить, что в таком возрасте для нее уже все потеряно, — господин фон Альтхан сделал какие-то пометки на листе. — Что вы сделаете с ней?
— Пока посидит в тюрьме.
Я тупо рассматривала деревянный пол под ногами, будто превратилась в соляной столп. Они еще переговаривались о моей судьбе, все так же хладнокровно, но я уже не слушала их, словно оказалась на другом краю света. Мысли мои бродили далеко; не хотелось думать о будущем, но зато я поняла, почему госпожа пришла за мной сама. Интересно, если бы я ответила ей, что не хочу иметь дела с законом, она бы отпустила меня на волю? Я пожалела, что не догадалась сказать об этом.
Господин фон Альтхан закончил писать и запечатал письмо сургучной печатью. Он передал его капитану, и мне показалось, это моя жизнь перешла из одних рук в другие.
— Мальчика я заберу позже, — деловито сказал капитан. — Пусть пока поживет у вас. Я мог бы уже спасти его из дома греха, если б эта девка не спутала все мои планы.
Он мог бы вбить мне в грудь кол, и это было бы не так больно, чем слышать его слова. Капитан собирался спасти Якуба, а я-то мнила себя героиней! Я робко напомнила себе, что спаслась сама, но мой поступок изрядно померк, будто в темной комнате погасла свеча. Вряд ли капитан стал бы бить и мучить Якуба, если бы нашел и забрал его в день смерти хозяина. А если бы он его забрал, то, может быть, осталась бы жива Аранка, потому что не попалась бы тому белоглазому – ведь тогда бы я не просила звать ее доктора. Все так бессмысленно перепуталось, что невольно хотелось найти нужную ниточку и распустить клубок, лишь бы вернуть все назад и на этот раз сделать лучше, чем получилось.
— В нем есть что-то благородное, — заметил господин фон Альтхан. — Моя жена очень к нему привязалась.
— Немудрено. Его семья очень знатна и обещала большую награду за его находку.
Капитан встал и крепко взял меня за плечо. Пальцы у него были жесткими, и я невольно съежилась. Ясно было, что он не упустит момента, чтобы вновь поучить меня уму-разуму. Сейчас его, наверняка, останавливало только то, что он находился в приличном доме.
— Дать вам провожатого, Антон?
— Зачем? Мои люди ждут меня снаружи. Они легко справятся с девчонкой.
Они распрощались, и Иоганн отворил дверь перед нами. Служанка тут же выпрямилась и сделала вид, что смахивает пыль с вазы, стоявшей у камина. Она опять подслушивала и посмотрела на меня с таким пренебрежением, как будто я была грязью под ее ногами. Мне захотелось вцепиться ей в волосы, но я уставилась себе под ноги.