- Да, Эдгар. Посидеть в «Восточном дворике», поговорить. Отдохнуть от суеты Краснодара.
- Сегодня не получится. Я в ресторане или в баре, точнее в «Предгорье Кавказа», с Ларой.
- С Ларой? Ты познакомился с женщиной? Да, Эдгар? Она хорошенькая? Худенькая? Толстенькая? Я шучу. Не буду вам мешать.
- Дильнара, послезавтра в семь часов вечера в «Восточном дворике», и там поговорим. Хорошо?
- Хорошо, Эдгар. Я приду.
- Извини, Лара. Извини. Ты не против того, что я назвал твоё имя? Надо же начинать бороться с твоим эгоизмом и с тем, «что там подумают».
Лара улыбнулась. Эдгар налил ей шампанского, себе воды и предложил тост:
- За нас, Лара! За наши отношения! Не знаю, что нас ждёт впереди, но если нам суждено пойти дальше сегодняшнего вечера, увидим.
- Согласна. За нас!
Они выпили. Им принесли десерт. Они сидели и разговаривали. Знакомились друг с другом, «открывали» друг друга,изучали друг друга и каждый думал про себя: «Не ошибись!» Ибо в их возрасте каждая ошибка ранит в самое сердце. Они уже пережили в своей жизни и настоящую любовь (Эдгар, конечно, об этом не знал, потому что Лара не рассказывала ему о своём прошлом, о своей любви, о разочаровании ,скорее относящееся к Ларе, к её жизни), и утрату любимых.
Разговаривали, смеялись. Танцевали. Эдгар рассказывал Ларе разные истории, приключения, которые с ним происходили в жизни, о своём детстве, о юности, о творчестве. Читал ей стихи. И Ларе нравился тот мир, в который её потихоньку вводил Эдгар, держа за руку и как бы говоря: «Я открою тебе новый мир. Мир искусства. Мир внутренней свободы, к которой стремились все мыслители всех эпох и учили этому окружающий их мир – романами, картинами, музыкой, скульптурами, философскими трактатами, смелыми пьесами, за которые многие из них пострадали, – их сажали в тюрьмы, отправляли в ссылки, но всё равно те, кто это делал – власти, церковь, учились у них. Я открою тебе врата в другой мир».
- Ну, рассмешил, Эдгар. В это трудно поверить! Как тебе это удалось?
- Включи своё воображение.
- Ты забыл? Я работаю в банке. Откуда же у меня - воображение? Рассмешил. Уф! Да, вы действительно творцы... С вами интересно. Я сегодня многое узнала, Эдгар. И мир для меня, хоть не намного, но раздвинул свои границы. Не думала, что меня что-то может удивить. Что я могу чему-то удивиться. И как у него хватило смелости, у Гёте, пойти и разломать целую стену в городской библиотеке?!
- Так он открыл доступ к книгам, которые считались властью «нежелательными для чтения». И Гёте предупреждал отцов города об этом.
- Двенадцатый час, Эдгар. Мне пора. И знаешь, когда позвонила Дильнара, я не знаю, почему, я почувствовала себя одним из персонажей твоей книги. Да, да! Вот так сидишь в ресторане, и человеку, с которым ты пришла на свидание, а вернее, которого ты пригласила на свидание, звонит одна из главных героинь романа, который я прочитала два раза. Это впечатляет! Воспринимаешь всё происходящее вокруг себя другими группами чувств.
Эдгар рассчитался за ужин и повёз Лару домой. Подъехав к её дому, они посидели какое-то время в машине. Когда воцарилось неловкое молчание (ах, это неловкое молчание, сколько оно развело пар, только начавших свои отношения, из-за того, что они не могли найти точки соприкосновения душ, сердец; найти именно те слова, которые сблизят их, заставят понять друг друга и отгонят от себя это – «неловкое молчание»), Лара сказала: «Эдгар, мне понравился мир, в котором ты живёшь, вы живёте, ваш мир – поэтов, писателей... Я начинаю смотреть на вещи, окружающие меня, по-другому. В вашем мире всё более откровенно, правдиво и справедливо. И спасибо тебе за вечер! Чувствую себя, словно молодая студентка, прослушавшая увлекательную лекцию. Увидимся. Всего хорошего! И не забудь, послезавтра у тебя встреча с Дильнарой».
- Увидимся. Не забуду, - улыбнулся Эдгар, поняв намёк Лары на то, что в книге, он частенько забывал о своих обещаниях.
* * *
ТРИ ДНЯ ЭДГАР НЕ ВЫХОДИЛ из квартиры. Он изучал философские труды Руссо и Дени Дидро. Читал «Философские мысли», где Дидро уже отрёкся от безоговорочного признания христианского бога. Парижский парламент, осудивший это сочинение на сожжение, в своём постановлении писал, что в «Философских мыслях» Дидро «с напускным притворством ставились все религии на один уровень, чтобы не признавать в конце концов ни одной».
Дочитал до конца роман Дидро «Монахиня», в котором девушку Сюзанну Симонен, вопреки её воле, определили в монастырь, что было во времена Дидро не редкостью. Природа создала её для жизни, создала её свободной. Общество, в котором она жила, руководствуясь противоестественной моралью, проповедуемой церковью, заковало её в кандалы. И девушка протестует, отстаивая свои естественные права. Сюзанна в ужасе. Она бежит из монастыря…