- Я, Эдгар, может и не права, но хотела, чтобы ты, извини, прочувствовал то, что чувствовала Камилла, когда ты пропадал. Извини. Последние новости я не знала. И хорошо, что позвонил. Я была с ней в аэропорту, когда она дописывала тебе письмо. Надеюсь, ты его прочитал. Потом они с отцом зашли в накопитель – и всё… Будут новости – сообщи. И не обижайся. Прошу тебя.
- Я не обижаюсь. Спасибо тебе за всё.
- Эдгар! Она сильно тебя любит. Камилла скорее ангел, чем человек. Мы все в ней души не чаем и молимся за её выздоровление. До свидания! Всё, о чём написано в письме, я знаю, - добавила Дильнара.
* * *
ЭДГАР ЗАКРЫЛ ДОМ КАМИЛЛЫ и поехал к брату в офис на маршрутном такси № 1. Офис находился в пятиэтажном доме, в полуподвальном помещении, напротив ГИБДД и автоколонны, со стороны аптеки. Эдгар вспомнил, как жил в этом доме 10 лет, когда они всей семьёй строили дом на Развилке, за лесничеством. Только эта маленькая комнатка три метра на четыре находилась теперь с другого торца дома. Арендовал он эту комнату, городские поэты называли её "бункером", у Общества инвалидов. На втором этаже проживали Каминские, младший брат его матери со своей семьёй, куда он иногда заходил пообщаться и поужинать. В этом полуподвальном помещении, где сейчас находится теле-мастерская, он и жил.
- Да, - подумал Эдгар, - за 10 лет, которые я прожил в «бункере», я много написал в нём хороших стихов, эссе, публицистических статей.
Он сел в свою машину, не стал заходить в офис к брату – утром они виделись и о многом поговорили, и Юра был в чём-то прав, так казалось Эдгару в эту минуту. Сидя в машине он вспомнил, что нужно купить бумаги и забрать картридж с заправки, чтобы можно было тиражировать его новый сборник стихов, заехать за картинами, подаренными ему Камиллой. Он включил двигатель и выехал на улицу Ярославского.
В магазине «Всё для компьютеров» напротив администрации города, рядом с магазином «Урал» он купил три пачки бумаги «Снегурочка». Бумагу, на которой они печатали альманах и индивидуальные сборники поэтов, размером А4. Забрал картридж и отвёз всё это к Татьяне Плешаковой, которой не оказалось дома, ибо она была ещё и квартальной и часто ходила на семейные «разборки» или проверяла документы с участковым у тех, на кого жаловались соседи по поводу того, что те нарушают общественный порядок. Он оставил всё это на скамейке во дворе дома, у будки собачонки. Позвонил ей и поехал к себе домой, вернее, в квартиру, которую снимал за 6000 тысяч рублей (однокомнатную квартиру на втором этаже) в доме за Центральной библиотекой.
За светофором его остановили работники ГИБДД.
-Ну, батя, куда едем? Документы в порядке?
Эдгар стал искать в сумке документы.
- А это что у Вас на заднем сиденье? Картины что ли? Это Ваши? Вы художник?
- Нет. Мне их подарили, там надпись есть на каждой картине. Можете удостовериться, они не ворованные, - ответил Эдгар.
- Можно посмотреть? Я когда-то учился в художественной школе. Иногда и сейчас рисую, но больше карандашом.
Пока один сержант проверял документы, другой смотрел картины.
- Да. Это работа профессионала, - восторженно сказал второй автоинспектор. – А это что? Ангелы что ли?
- Да, - подтвердил Эдгар. – Ангелы. Картины написаны на сюжеты моих поэтических работ, то есть стихотворений.
- Как интересно, - продолжал инспектор. – А на этой картине что? Называется «Сон поэта, или Призрак».
- Вот видите, поэт спит. За ним пришла смерть. Вот она с косой, а это Призрак, который не позволяет смерти совершить своё дело. И она отступает…
- Красивые картины, но я не знал, что художники стали писать картины на сюжеты поэтических произведений. Значит, Вы – поэт, написали стихи, а художник – картины. Кстати, это наш художник? Городской? И сколько они стоят?..
- А мы сейчас сверим по документам. Может, они ворованные, - засомневался первый инспектор. – А то слышишь, то там, то там, что, мол, похищены произведения великих художников из музеев, из личных собраний…
- Смею вас заверить, сержант, - ответил Эдгар, - что в Горячем Ключе, а может, даже и на Кубани, картин, как вы называете, мировых шедевров, нет. Возможно, современные художники что-то сейчас пишут, но шедеврами их сделает время.
Эдгар перевернул картины и сказал инспектору, держащему в руках его документы: «Сверяйте!»
- Так. «Любимому моему Эдгару Загорскому от Камиллы. С любовью!»
На второй картине была такая же надпись. Инспектор прочитал её и спросил:
- Так это девушка рисовала? Молодец! Как ангелы выписаны! Я знаком с местным художником Мартыновым. Иногда захожу к нему в мастерскую на улице Урусова. Да и на День города хожу посмотреть на картины наших художников.