- Припоминаю, - ответил Юра.
- А какая у неё машина?
- Вишнёвый Форд. На правом заднем крыле и двери рисунок заката солнца, а на левой стороне – восход солнца. В этом есть логика, - заметил Юра.
- А, я видела эту машину – крутая. Эти рисунки дорого стоят. Да, да. Мне это Юля говорила.
- Да. Машину отец купил в автосалоне, в Краснодаре. Машина с багажником, ей так удобно, чтобы возить картины.
- Не большевата для неё?
- Нет. Самый раз. Леворукая. Я её утром осматривал, когда был у Эдгара. Внутри наворочена! И телевизор, и кофе выпить, и навигатор, и, и, и… - добавил Юра.
- Слушай, а какая у неё фамилия?
- Отца. Белоцерковская. Камилла Белоцерковская.
- Красивая. Да в ней всё красиво. Она больше похожа на ангела, чем на одного из представителей рода человеческого. Но как там Эдгар?
- Обещал позвонить, как появятся какие-нибудь новости. Будем надеяться на лучшее, на хорошие новости, - пояснил Юра.
У Юры зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и тут же ответил:
- Да, Эдгар! Как там дела в Цюрихе?
- Плохо, - еле сдерживая слёзы, ответил Эдгар. – Всё очень плохо. Эвтаназию назначили на последний день осени, 30 ноября. Это послезавтра, на 10 часов вечера. Ей так и не стало лучше за эти недели. Она поговорила со мной пару минут и «провалилась»… После Камиллы разговаривал со мной и плакал её отец. Он всё и рассказал. У неё стали отказывать почки. Лекарства не помогают. Лечение тоже. Решили: чтобы не мучилась, сделать эвтаназию. Она сказала, что хочет со мной поговорить ещё раз – последний. Как придёт в себя, он позвонит. Останусь у неё дома. Буду всю ночь ждать звонка. Когда позвонит – одному Богу известно. Но известно только одно: Камиллы послезавтра на этом свете не станет. Её прах привезут в урне в Горячий Ключ. Она все распоряжения по похоронам своим написала в нём - в этом последнем в её жизни письме. Вот так. Я отключаюсь. Не могу больше говорить. Письмо привезёт отец.
- Может, мне приехать?
- Нет. Будь здоров!
- Что там, в Цюрихе, – спросила Таня.
- Эвтаназия там, как я и предполагал вчера. Назначена на 30 ноября, на 22.00. Родители подписали необходимые документы. Решили в последний день осени покончить с её муками. Камилла любит осень.
- Господи ты боже мой! – вздохнула Татьяна и вытерла слезу. – Как это несправедливо, как мне её жалко. Надо позвонить Юле.
- Позвони.
Они сидели молча у себя в кухне, на втором этаже. Ужин остывал, да и не до ужина было им после таких ужасных новостей. Юра сидел и молча пил пиво. Татьяна, немного погодя, пошла в свою комнату.
* * *
ВЕСЬ СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Эдгар провёл под впечатлением того, что ему сказал отец Камиллы. «Всё так быстро происходит, и я не в силах этому помочь», - вспоминал Эдгар слова Петра, гуляя в Дантовом ущелье, где они так любили, особенно осенью, бывать с Камиллой.
Он поднимался на скалу Петушок, стоял на краю скалы. Смотрел, как проходят поезда, несутся по трассе машины, поднимаются в небо самолёты. Но о чём бы он ни думал, всё сводилось к одному – к завтрашнему дню, последнему дню. Страшному дню, который так быстро наступает. Вспоминал, как они познакомились, ездили на её выставки; вспоминал, как она была счастлива, когда в Сочи на выставке купили сразу пять её картин. «Это такое не забываемое чувство, Эдгар, когда твои картины, твой труд кому-то нужен. И посмотри, сколько людей пришло на выставку! Я люблю тебя, Эдгар!» - радовалась его невеста.
Спустился с горы Петушок, хотел зайти в часовню и поставить свечку, как в прошлый раз, но почему-то не стал этого делать. Какие причины заставили его так поступить, мы так и не узнаем.
Днём он съездил к матери. Пообедал. Как не странно, поспал днём, что ему никогда не удавалось прежде. Приехал Юра. Они поговорили на крыльце. Юра выразил сожаление и сказал, что всё бывает на свете. Узнав, что Эдгар будет ночевать у Камиллы, он поднялся домой.
На вопросы матери, где Камилла, он отвечал, что её длительное отсутствие объясняется тем, что она поехала к матери в Петербург. Эдгар и Юра ничего не говорили ей о Камилле. Поэтому она и удивлялась её долгому отсутствию и спрашивала Эдгара, не поругались ли они. Настал вечер. Позвонила Татьяна Плешакова, и он ей всё рассказал.