- Ну, Эдгар! Ты прямо целый детектив придумал! Да всё будет в порядке. То, что ты говоришь, предполагаешь, может вряд ли произойти. Да и сейчас на улице и в наших головах не 90-е годы! Найдётся, появится. Может, к матери улетела или к отцу. Позвонит. А тебе не звонит, мне кажется, потому, что ты часто забывал про неё именно в тот момент, когда ей больше всего нужна была поддержка, мужское плечо. Ты уж не обижайся! Но вы, сам знаешь, иногда ссорились именно из-за того, что ты неожиданно пропадал. Вот она решила, возможно, проучить тебя. Чтобы ты испытал, какого это – ждать телефонного звонка от любимого.
- Если так, то ты меня успокоила. А то сижу здесь, на скале Петушок, в беседке, и чёрные мысли лезут в голову.
- Так ты на скале? Здорово! Я тоже люблю осенью побродить в Дантовом ущелье. Там хорошо думается. Эдгар, можно я задам тебе вопрос? Может, это и не моё дело, - тихо спросила подруга Камиллы.
- Да, Дильнара, конечно! – настороженно ответил Эдгар.
- Ты любишь Камиллу? Ты по-настоящему любишь её? Ты жить без неё не можешь?
- Люблю! И с каждым днём, особенно сейчас, когда она исчезла таинственным образом, я понимаю это и сильно чувствую. И чувства мои становятся всё глубже и глубже. Простить себе не могу… Она ведь просила звонить ей! Просила. В последнее время, примерно месяц, два назад, она, как мне показалось, изменилась. На душе у неё было неспокойно. И блеск в её глазах пропал. Часто, когда мы находились вдвоём в её спальне, она не радовалась, как обычно, ты понимаешь, Дильнара, о чём я? А уходила в себя. Этих перемен я не мог не заметить. Ах, как я виню себя за то, что целую неделю не звонил ей! Как ненавижу себя за это! Как я мог так поступить, Дильнара?
- Когда счастье рядом, под боком, нам, Эдгар, кажется, что так будет всегда. И мы порой не замечаем, что начинается что-то не так… Пропускаем это мимо души. Не чувствуем этой приближающейся беды, так как нам сейчас хорошо. И пропускаем мимо ушей то, что говорит любимый человек, как бы намекая, что он что-то предчувствует, что должно что-то произойти. Но мы глухи! И только потом вспоминается всё, когда это предчувствие в силу каких-то роковых причин случится, о чём они нам намекали и хотели, чтобы мы не сводили это к известной строке Цветаевой: «Всё перемелется, станет мукою…», а приняли участие, насторожились, поговорили вместе об этих предчувствиях, страхе. Но мы... Наши любимые взывают к нам, как цветы, которые засыхают, и им нужна вода, а мы глухи. Может, и Камилла что-то не могла тебе сказать по каким-то причинам, открыться до конца, поведать о своих внутренних переменах, предчувствиях...
- Ты права, Дильнара. Тысячу раз права! Виноват по всем статьям. Мой бездушный эгоизм, порой, нет-нет, да проявит себя. Даже мать частенько мне говорит, и раньше говорила, что я – типичный эгоист. Но мне не кажется, что по отношению к Камилле я проявлял это грубое чувство. И она решила... Скорее у неё были какие-то тайны, на которые мне намекал её отец.
- Да, Эдгар! Нам часто не кажется плохим то, что мы совершаем по отношению к любимым. Многое они нам прощают, но я знаю одно: Камилла любит тебя, Эдгар. И любит, какой-то необыкновенной любовью, не земной. Я даже, прости меня, Эдгар, раз у нас разговор по душам, говорила ей: «Камилла, такой любви не бывает. Что ты себе насочиняла?» Всё время о тебе, о тебе… Хотя начинали разговор с другого – о нашем детстве в Магадане. О чём бы мы ни начинали говорить, она «съезжает» в твою сторону.
- Дильнара! Спасибо. Ты настоящая подруга и друг.
Отключив телефон, Эдгар сидел в беседке и думал о том, что ему сообщила или поведала, или рассказала, или добавила, или намекнула об исчезновении Камиллы Дильнара. Но он не мог найти ответа, кроме одного: он заставил Камиллу страдать целую неделю. Это божественное существо, эту глубокую и зрелую не по годам натуру, художницу, интеллектуального человека - доброго и отзывчивого, человека будущего. «Виноват по всем статьям» – такой диагноз поставил своим чувствам Эдгар.
- Какой дурак! Редчайший экземпляр! Бесчувственный чурбан! – разговаривал он сам с собой. – Какой ком к горлу подкатил. Никогда не чувствовал раньше такого. Вот почему говорят «камень на душе», а я ещё смеялся: как можно ощутить камень на душе или в душе? Да, это так. Правильно говорят. Чем бы это ни было, но чувство вины такое состояние души обостряет. И чем же его разбить? Этот камень. Сколько раз я подвергал этому чувству Камиллу! Сколько раз она переживала это чувство! Разве она заслуживает этого?
Эдгар почувствовал на своих глазах слёзы. Слёзы, очищающие душу. Слёзы вины перед другим, более чистым человеком, чистым душой, сердцем, своей любовью. Таких слёз нельзя стесняться, нельзя останавливать их. «Пусть видит весь мир», - произнёс Эдгар.