* * *
ДО ЭВТАНАЗИИ ОСТАВАЛОСЬ три часа. Эдгара это пугало. Он сидел в кресле Камиллы и ждал от звонка. «Может, придёт в себя, хотя бы на 2-3 минуты? Люди говорят: перед смертью умирающие приходят в себя», - вспомнил Эдгар.
Позвонил Юра. Справился, как он, Эдгар, держится? Просил рассказать, как пройдёт разговор с отцом уже после всего… Заверил Эдгара в том, что они тоже не будут спать всю ночь.
Эдгар сидел в мастерской Камиллы и следил за часами, висевшими на стене. Они показывали: двадцать один час и тринадцать минут.
Вдруг зазвонил телефон. Он быстро поднялся на второй этаж и ответил:
-Да, слушаю...
- Эдгар! Эдгар! Милый Эдгар! – тихим, уставшим голосом вымолвила его невеста.
- Я слушаю, Камилла! Слушаю!
- Эдгар, прощай. Я обо всём догадываюсь… Помни, что ты – моя единственная любовь. С тобой я почувствовала силу. «Царство небесное – есть ли оно? Царство небесное – для кого?» - мои любимые строки из твоего стиха. Эдгар, милый, мы боялись, что нас разлучат мои родители... Оказалось, моя судьба, моя насле… Вспомни, «Любовь – готовность принять в свою душу другую душу без всяких условий». Так мы и поступили. Я хотела сказать, чтобы ты...
- Камилла! Камилла! – кричал в трубку Эдгар, но никто не отвечал на его крик. Эти слова были последними словами Камиллы, которые он услышал от неё.
Он подошёл к окну, посмотрел на звёздное ноябрьское небо, и в этот момент пролетела по небу падающая звезда. Яркая, с длинной траекторией, и погасла где-то в районе моря, оставив белую линию – линию траектории своей судьбы.
И он подумал: «Так и люди «сгорают», но остаётся траектория их жизни. Теперь нужно ждать звонка от отца моей... - он сделал паузу и продолжил говорить в слух: - Они тоже устали, наверное. Сидеть и смотреть, как на твоих глазах умирает единственная дочь, - зрелище не каждому по плечу".
Он посмотрел на часы и тихо произнёс: "В Швейцарии 22.00. Всё! Камилла отключена…"
И он вспомнил падающую звезду, яркую звезду. Такой же яркой была жизнь Камиллы в Горячем Ключе, где она нашла новых друзей, состоялась в 25 лет как художница, в котором повстречала Эдгара, и в котором они прожили воистину самые лучшие годы своей жизни: она – в 25 лет, он – в 48.
«Я всё сделаю, Камилла! Всё, что ты просила, любовь моя. Обещаю, обещаю!» – кричал Эдгар в ночное звёздное небо, которое лишилось ещё одной яркой звезды.
* * *
ЦЮРИХ. ШВЕЙЦАРИЯ. КЛИНИКА для безнадёжно больных людей. В палате, в которой находилось множество приборов, с двумя выходящими в сад окнами, лежала Камилла. Сознание её покинуло. Справа, у кровати дочери, сидела мать и прижимала её руку к своему сердцу. Слева сидел отец Камиллы. Оба выглядели уставшими и измотанными. Аппаратура ещё выполняла своё предназначение. Камилла была подключена ко множеству приборов. По трубкам капельниц ещё доставлялась в вены Камиллы «жизнь». В палате была тишина, лишь слабое дыхание Камиллы и её стоны иногда нарушали эту зловещую тишину.
В 22.00 по швейцарскому времени в палату тихо вошёл доктор и с ним медсестра. Родители Камиллы встали. Доктор что-то сказал им на немецком языке. Они кивнули головами в знак согласия, что они готовы. К одной из капельниц подошла со шприцем медсестра, ввела иглу в трубку капельницы и медленно стала нажимать на поршень шприца.
Отец Камиллы со слезами на глазах подошёл к бывшей жене, с которой они растили Камиллу, радовались её первому шагу, первому слову, первому рисунку, и обнял её. Так они стояли и молча смотрели на дочь, которая так мало прожила, которая любила их и всегда старалась убедить их в том, чтобы они снова жили все вместе. Но жизнь распорядилась по-своему, - жестоко.
Медсестра дожала поршень до конца и, вынув иглу из трубки капельницы, вышла из палаты. Остался доктор. Он держал левую руку Камиллы и контролировал пульс. Камилла ещё какое-то время тяжело дышала, но через две минуты она вдруг сделала большой вдох и…
Врач отключил все приборы. Сказал что-то по-немецки. Похлопал по плечу отца Камиллы и вышел, оставив "убитых" горем родителей наедине с уже отошедшей в мир иной дочерью.
Зашла другая медсестра и поставила на тумбочку большой букет из свежих роз.
* * *
ОТЕЦ КАМИЛЛЫ ПОЗВОНИЛ Эдгару и всё ему рассказал. Он еле-еле сдерживал слёзы.
- Эдгар, мы прилетим послезавтра в Краснодар. Затем нас отвезут мои друзья в Горячий Ключ, примерно, часов в десять утра мы будем в городе. Жди нас. Я передам тебе письмо дочери. Прилетим с урной, в которой находится прах Камиллы. Прочитав письмо, ты поймёшь, что нужно делать. В нём она изъявляет свою последнюю волю: разбросать её прах с холма какой-то бухты «Инал». Я не знаю, где это место, поэтому ты будешь всем руководить. Людей будет немного: мы с женой, три моих друга, художники и поэты вашего города, которые захотят принять в этом скорбном мероприятии участие. Может, кто из твоих родственников, вы ведь были помолвлены. Поминки делать не станем. Только сорок дней. Машину оставь себе. Дом я продам, а картины заберу. Такой расклад. Это всё. Будь здоров. До встречи в Горячем Ключе, – сказал отец Камиллы.