а Камиллы Белоцерковской. Всё. А мы готовы. У нас опыт есть. Я успокоил тебя? - спросил «врач». - Да, Эдгар, - прижавшись к нему, ответила она. - И ещё, Камилла. В это лето, осень и зиму я буду нечасто, но уезжать из города, иногда на неделю, на две. Во-первых, после выставки мы вшестером - авторы ЛИТО - поедем на юбилей литературно-музыкального объединения в город Ейск, к Арсену Григорьевичу Мацоян. Он уже обижается. Пять лет ждёт, когда мы соизволим... В сентябре я буду три дня на семинаре, который проводит Союз российских писателей в Краснодаре. Мои работы прошли конкурсный отбор, и я под номером 13 буду выступать. Это важно для меня и ЛИТО. А в октябре я поеду в Волгоград, к поэту Геннадию Андреевичу Дементьеву на 80-летие. Повезу ему диплом и удостоверение почётного автора нашего ЛИТО. Дней на десять, может, меньше. Ну и ещё встречи здесь, в городе. Так что график второй половины года расписан плотно. Да и выступлений у нас будет больше. Нас стали приглашать в санатории, чтобы мы читали там стихи отдыхающим. Поеду в Адыгею к Мадину Меджажеву, у них тоже юбилей. Нас пригласили. Нельзя отказать - они всегда приезжают к нам на День города. Это в конце августа. Кстати, ты можешь свои работы тоже выставить. Будет здорово! Все художники стараются в День города выставить свои картины, потому что много гостей приезжает, да и горожане гуляют семьями и разглядывают всё. Как я в том году не догадался предложить тебе выставить картины на День нашего города? А мы будем выступать в литературном кафе около санатория «Изумрудный», - закончил Эдгар. - Эдгар, ты что, так надолго и часто будешь меня оставлять? Что же я стану делать, когда и двух дней разлуки еле-еле переношу, даже если ты в городе. А тут уедешь по чужим городам и «странам». - Во-первых, радость моя, - прижимая невесту к груди, стал успокаивать её Эдгар, - если что-то случится, я сразу вернусь. Все эти города находятся рядом, в двух-трёх часах езды, за исключением Волгограда, конечно. Во-вторых, ты станешь работать над новыми картинами, выполнять заказы. Это будет уже после твоей краснодарской выставки. Ты успокоишься, и всё пойдёт привычным образом. Ты будешь спокойно работать, ждать меня и думать, что мы помолвлены, мы - жених и невеста. «Всё равно, что муж и жена»! - произнесли они эту фразу одновременно. - Вот и хорошо. Ты снова улыбаешься. А мне пора. Приеду, может быть, поздно. Но если что, звони сразу. И привезу зажаренную курицу из «Магнита». - Как в прошлый раз? - улыбнулась Камилла, напоминая Эдгару то, что он обещал купить курицу, но забыл. Эдгар уехал по своим творческим делам, а Камилла тут же забыла и про таблетки, и про завтрак, и про анализ крови, и про кардиограмму. Достала картину, поставила её на мольберт и стала работать над ней. И её волновали две вещи - выставка и то, что Эдгар будет так часто оставлять её одну. Она тяжело вздохнула и сказала вслух: «Мы помолвлены с тобой, Эдгар. Любовь моя, только не забывай это, прошу тебя». Камилла стояла и дописывала картину, которую ей заказал предприниматель из города Адыгейска. Он должен был приехать за картиной завтра вечером. Вдруг раздался звонок. «Кто-то пришёл. Может, Эдгар что-то оставил и вернулся», - подумала она. Она вышла из мастерской и пошла открывать дверь. Открыв дверь, она радостно закричала: «Папочка, папуля! Как хорошо, что ты приехал. Я так рада! Проходи». - Хорошо выглядишь, дочка. Местный климат явно тебе на пользу. - Вот вчера только, когда мы возвращались с моря, меня стошнило. - Тебе нельзя находиться на солнце даже час. Сколько раз тебе повторять? Вот ты и перегрелась. А где Эдгар? Так его зовут? Хочу с ним побыстрее познакомиться. - Хорошо, - ответила дочь. - Я ему позвоню. Он уехал по делам. * * * -ЭДГАР, ТЫ ГДЕ НАХОДИШЬСЯ в данный момент? - У художников в подвале, напротив санатория «Предгорье Кавказа». Что-то случилось? - Папа приехал на два дня и хочет с тобой поговорить, познакомиться. Когда ты приедешь? - Сейчас шесть часов вечера, через час. Приехал художник из Пскова. Он пишет иконы, у него есть разрешение от Патриархии на это. - А на то, чтобы писать иконы или реставрировать их, нужно разрешение? Да? Он что, хочет выставку сделать в городе? - Да. Мы съездим к Анне Васильевне, и я договорюсь с ней о дате проведения выставки. Он привёз 30 икон разных размеров. Три года назад он хотел выставить их, но в графике работы музея не нашлось места. Все месяцы были заняты. Мы организовали ему выставку на заседании ЛИТО, я давал объявление в газете. Пришло немало любителей посмотреть на такого рода живопись. - Отлично, Эдгар. Ты помогаешь всем. Я тебя обожаю. Значит, в семь часов ждём тебя. Ничего не покупай. Отец столько привёз всего - полный холодильник. - Хорошо. А сколько лет отцу? - поинтересовался Эдгар. - В следующем году будет пятьдесят. - Пятьдесят? - удивился Эдгар. - Мы почти ровесники. Дела! До встречи! - Ждём тебя, Эдгар! Я жду! - Он же собирался приехать к концу июля, на выставку? - уточнил Эдгар. - Но вот неожиданно приехал раньше. - До встречи. Эдгар договорился с Анной Васильевной, директором музея, о выставке иконной живописи приехавшего на отдых в город Ивана Сергеевича, который к тому же в восьмидесятые годы проживал в Горячем Ключе, но потом уехал в Петербург. Выставку назначили на конец месяца. Эдгар ехал тихо, словно не хотел этого разговора с отцом Камиллы, будто боялся его. Что скажет отец человеку, с которым они почти ровесники? «Конечно, - думал Эдгар, - он будет уговаривать меня, чтобы я расстался с Камиллой и не мечтал о ней, не мешал её будущему, которое, очевидно, уже расписано на много лет вперёд, как это заведено в богатых семьях. Постарается убедить меня в этом. Только вот интересно, в какой форме он будет это делать? В грубой или в сдержанных тонах?» Он подъехал к дому Камиллы. Позвонил, не вошёл сразу, чтобы не показывать, что он в этом доме не гость, а человек, которого любят в этом доме и ждут. И что любовь и ожидания зашли слишком далеко - до помолвки. И конечно, имеет свои ключи от этого дома. Камилла открыла дверь, поцеловала Эдгара. Она была радостной, в приподнятом настроении. Она ещё молода и не знает реальной жизни. И поэтому ждала от разговора отца с Эдгаром только хорошего. - Наконец вы познакомитесь, Эдгар. Я давно этого хотела. Я хочу, чтобы вы стали друзьями, я его тоже сильно люблю. Будь сдержан, если что. Хорошо? - попросила Камилла и повела Эдгара в дом. - А почему ты сам не зашёл? У тебя ведь есть ключи от моего дома? Надеюсь, когда-нибудь он станет нашим, - она махнула рукой и добавила, - уже наш. Они зашли в мастерскую, Эдгар посмотрел на картину, которая стояла на мольберте, одобрительно кивнул головой и проследовал за Камиллой в зал на второй этаж, где был накрыт стол. Чего только на нём не было! Увидел бутылку коньяка, в которой половины содержимого дорогого напитка уже не было. Из чего Эдгар заключил: «Папа уже принял... И готов к серьёзному разговору». Рядом стояла бутылка вина, которое предпочитала Камилла, и недопитое вино в фужере. - Здравствуйте, Пётр Серафимович! - поприветствовал Эдгар отца Камиллы. - Здравствуйте, здравствуйте, Эдгар Николаевич! - поздоровался Пётр Серафимович, назвав Эдгара по имени и отчеству, намекая на то, что перед ним человек, уже познавший жизнь, поживший на белом свете, повидавший немало и разбивший сердце не одной красавице (во всяком случае, так говорят о поэтах). И что его дочь - молодая, красивая, талантливая - очередная муза, очередная интрижка. Это он извлёк из интонации отца Камиллы. «Да, вечер обещает быть «приятным», - подумал Эдгар. - Помойте руки и присоединяйтесь к нам, - командным голосом сказал Пётр Серафимович. - Хорошо. Я сейчас, - ответил Эдгар и подумал: - ведёт себя, как на производстве, разговаривает повышенным тоном и не замечает этого. А он мне представлялся интеллигентным человеком. Какая там интеллигентность или светские манеры, когда в девяностых годах такое творилось при дележе Советского Союза! - вытирая руки и приводя себя в порядок, думал Эдгар. - Во всяком случае, - глядя на себя в зеркало, Эдгар разговаривал сам с собой, - будь вежлив, немногословен и... - Эдгар! Мы тебя ждём, - прервала «беседу» любящая отца дочь. Эдгар вышел из ванной комнаты, сел на место, которое указала ему Камилла, - между отцом и ей. И, наливая вино в фужер любимого, Камилла сказала: - Папа, позволь тебе представить Эдгара. Папа протянул руку и сказал, что ему очень приятно, на что Эдгар ответил тем же. - Вот наконец вы и познакомились. Надеюсь, вы будете друзьями, - ухаживая за Эдгаром, обратилась она к ним. Эдгар нашёл в отце Камиллы типичного представителя девяностых годов, которые собирались в банды и захватывали всеми недозволенными средствами бизнес у законопослушных предпринимателей, ничем не гнушаясь; большинство из которых были или досрочно освобождённые лица, или профессиональные спортсмены. Он и выглядел так: лысый, накачанный, прямой, беспардонный, не контролирующий свою речь. Он сидел по левую руку от Эдгара и ел, ел и ел, иногда так причмокивая, что Камилла делала ему замечание. Словом, совсем не похож на тех чиновников, которые представляли из себя образец воспитанности, сдержанности и интеллигентности, как, например, Сергей Владимирович Кузнецов из города Уфы, который вежливо согласился оказывать финансовую помощь литературному объединению в выпуске альманаха. Приятный человек. - Так чем Вы занимаетесь, Эдгар Николаевич? - откинувшись на