тал головой и спросил: «Надеюсь, ты мою дочь не возишь на этой кляче? Она ведь убьёт вас обоих! Если бы ты видел сыновей моих друзей. Красавцы! Их дома, тачки... Ты бы всё сразу понял». Закурил и пошёл в дом, где его ждала Камилла. По пути ему встретилась Дильнара. «Я тоже пойду уже, Пётр Серафимович, поздно. А вы с Камиллой поговорите. Вам есть о чём поговорить». - Хорошо, спокойной ночи! * * * ОТЕЦ ВЕРНУЛСЯ В МАСТЕРСКУЮ. Камилла ждала его. Она хотела узнать, как прошло их знакомство с её возлюбленным. О чём говорили, что обсуждали? Чем закончился их, так называемый, мужской разговор? - Садись, пап, - вежливо сказала Камилла. - Нет, доченька, садись ко мне на коленки. Помнишь, как в детстве? Ты любила сидеть у меня на коленях. Камилла так и поступила. Села к отцу на коленки, обняла его и сказала: - Давно мы вот так не сидели. Не разговаривали, да, папуля? - Да. Ты любишь папочку? - спросил, улыбаясь, отец. - Конечно, - сильнее обняла отца любящая дочь. - Папа, вы с Эдгаром не поругались? Всё прошло хорошо? Мне показалось, что он стал каким-то другим после вашего мужского разговора. - Да нет. Мы вежливо поговорили. Мне кажется, он всё понял. - Я чувствую это сердцем - он изменился. Я это почувствовала после вашего разговора. - С чего ты взяла? Я ему рассказал о тебе, о наших планах... - Каких ещё планах, пап? - удивлённо спросила Камилла. - О том, что скоро ты уедешь в Петербург. У тебя там квартира. Там мама, которая поможет тебе в твоей художественной карьере. Она - искусствовед, и у неё много знакомых, полезных, в твоём деле людей. Не будешь же ты всю жизнь жить в этой... - В этой дыре - ты хотел сказать. У художников, поэтов, творческих людей нет карьеры, к твоему сведению. У них есть либо известность, либо популярность, либо ничего. Всё измеряется у нас талантом. Карьера - это у вас, деловых людей, - пояснила обиженным тоном Камилла. - Так и знала, догадывалась, что речь пойдёт у вас именно об этом, о переезде. Ты хочешь, чтобы мама таскала свою дочь по выставкам, профессорам, педагогам, по банкетам, фуршетам и как обезьянку, которая может держать кисть в руках, представляла всем. Да я там не смогу писать! - вставая с колен отца, заключила Камилла. - Как вы не поймёте этого с мамой? Нам, творческим людям, не везде пишется, чувствуется. Но если ты нашёл такое место, то держись за него. За это место, где душа твоя работает, и ей хорошо, она поёт. Пойми это, пап... - Я это уже слышал от Эдгара, - уточнил отец. - Так не мешайте моему счастью. Я только почувствовала, что значит, когда люди слушают тебя, что значит для меня Эдгар, живопись. В этом городе мне хорошо. Я счастлива! Вы же с мамой мечтали об этом! Здесь мне не страшно, и те ночные страхи, которые мучали меня в Магадане, в Москве, прошли... - Камилла, ты рассуждаешь, как ребёнок. У тебя другая судьба, другая история. Пора подумать о будущем. Богатые женихи выстроились в очередь... Неужели среди них нет никого лучше Эдгара? Никогда не поверю! - Нет, - обиженно ответила Камилла. - Так или иначе, к концу года ты должна быть в Петербурге. А пока поживи ещё тут. Закончи свои дела, выполни заказы, проведи выставку в Краснодаре, о которой ты так мечтаешь. В Краснодаре нужно заплатить за зал, чтобы тебе разрешили выставку. Хорошо! Позвонишь - я пришлю денег. Мои друзья всё устроят, если для тебя она так важна. Но потом - всё! В Петербург! И думать ничего не хочу. Ты уже взрослая, и поэтому я в первый раз говорю с тобой, как со взрослым человеком. Выставка уже в конце июля, если я смогу - приеду. - Вы с мамой даже не заметили, что ваша дочь уже давно повзрослела. И стала самостоятельной. Поэтому я и приехала сюда. В незнакомый город, чтобы начать всё с нуля, папочка. Так я и знала. Разговор с Эдгаром у вас был плохим. Просто Эдгар воспитан и, видимо, внимательно слушал, не перебивая, этот план, который сильнее и сильнее запутывает всё... - Я не хочу ругаться, - вставая, сказал отец. - Камилла, я улетаю утром в Магадан. Кто-то к нам приехал с проверкой. Надо разобраться. Ещё раз повторю: мы с мамой любим тебя. Ты должна к концу этого года всё тут закончить, а Новый год мы встретим на Красной площади. И твоё 25-летие отпразднуем в Москве, в лучшем ресторане. Отец пошёл спать. Камилла легла в мастерской на диван и думала об Эдгаре, о себе, о своей новой жизни, которую у неё хотят отнять, о выставках, заказах и о многом другом. Но главное то, что ей не давало заснуть, каким станет теперь Эдгар, как он будет относиться к ней. «Эх, папа, папа, что же ты наделал? Я только начала жить самостоятельно, полюбила, почувствовала себя счастливой в этом большом запутанном мире, - рассуждала она. - Теперь главное - Эдгар. Или время решило проверить нашу любовь? Я люблю тебя, Эдгар! И никому не дам нас разлучить. Мне хорошо с тобой», - вслух произнесла Камилла. * * * УТРОМ ОНА УПАКОВАЛА чемодан отца. Они позавтракали. Поговорили о погоде. Подъехала машина. Камилла с отцом вышли на улицу. - Помни, любимая доченька, я тебя люблю и хочу тебе только счастья. Надеюсь, ты предохраняешься, ну, когда вы с Эдгаром этим... занимаетесь. Как сегодня говорит молодёжь - любовью или сексом. Постарайся не забеременеть. Ты немного бледная. Ты хорошо чувствуешь себя, родная моя? - Хорошо. Я тебя тоже люблю, пап. Я думала, ты останешься дня на три. Мы поговорим о предстоящей моей выставке. Я так волнуюсь. Эдгар мне много помогает в её организации, как и в городском музее, как и в Майкопе, Сочи. Он всегда рядом, особенно в трудную минуту. Я всегда рассчитываю на его помощь. Его любят и уважают в творческой среде. Он знаком со многими выдающимися поэтами и художниками. Даже с Виктором Гавриловичем Захарченко, руководителем Кубанского казачьего хора, который лично у себя в кабинете поздравлял Эдгара с сорокапятилетием и он знает стихи Эдгара наизусть и является поклонником его таланта. - Хорошо, хорошо, Камилла, что ты ему цену набиваешь. Мы с Эдгаром обо всём договорились. Какое сегодня число? - Третье июля, Пётр Серафимович, - ответил водитель. - Я так хочу, чтобы вы с мамой прилетели на выставку, но вы всегда заняты... - Мой друг будет на выставке, если я не смогу. Он пригласит человека, который всё снимет на камеру, и мы потом всё посмотрим с мамой - она в Петербурге, а я в Москве и порадуемся за тебя. - Снимать не надо. Снимать будет Валерий Михуля - директор видеостудии «Феникс», которую они с Эдгаром открыли пять лет назад. И по сценарию Эдгара уже сняли десять фильмов. И обо мне они тоже будут делать фильм. Сейчас набирают материал. Пройдёт выставка и начнут... - Мне пора, - сказал отец, - дела. Будь умненькой и не наделай глупостей. Хорошо? Они поцеловались, и машина отъехала от дома. Камилла постояла минут десять и вошла в дом. * * * ВЕСЬ СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Эдгар думал о словах отца Камиллы: «Полгода. Понял? А потом свалишь». - Полгода, а потом свалишь, - повторив эти слова вслух, Эдгар подъехал к Центральной библиотеке города, где должны выступать авторы ЛИТО, в «Литературной гостиной», которую вела раз в месяц Иванна Белова. Эдгар уже вошёл в читальный зал, в котором проходила «Литературная гостиная», на втором этаже библиотеки, как раздался телефонный звонок: - Слушаю, - ответил Эдгар. - Это ты, таинственная ты моя? Я сейчас в Центральной библиотеке, мы будем читать стихи наших авторов. Освобожусь около восьми часов вечера. Обязательно, счастье моё! Приеду. Эдгар вошёл в зал с опозданием, который к тому времени был заполнен людьми. Он извинился и сел рядом с ведущей. Композитор Владимир Бабкин и автор ЛИТО Владилен Гостев представляли новую песню, которую они написали вместе на стихи Гостева. Камилла, довольная, судя по разговору с Эдгаром, что у Эдгара бодрый голос, обрадовалась, что настроение его после встречи с отцом не изменилось. Но она всё же думала, что сказал ему отец? «Видимо, предъявил ему какой-нибудь глупый ультиматум, вроде того, что мы с Эдгаром не пара и что я должна жить в Москве или Петербурге, где у меня есть квартиры», - размышляла она. И была недалека от истины. В девять часов приехал Эдгар. Он вошёл в мастерскую. Камилла с радостью его встретила, поцеловала. Предложила сесть к столу и поужинать. Благо отец привёз столько еды, что холодильник был наполнен, как говорится в народе, «до отказа». Было из чего выбрать и приготовить ужин. - Как дела, Эдгар? - тихо спросила она. - Всё хорошо, всё прекрасно, солнце моё! - Всё хорошо! - улыбнулась Камилла. - Я почему-то вспомнила твоё стихотворение, оно без названия. - Какое? - уточнил Эдгар. Камилла начала читать стих Эдгара по памяти. По памяти, которой все её близкие и родные считали феноменальной, фотографической: Нет, бармен, Хрупче в мире этой фразы: «Ну, наконец, всё хорошо!», И столько сразу вдруг Заразы Прилипнет к ней, Лишь рот открой! - Ты скоро, как Валентина Васильевна Сазонова из посёлка Кутаис, будешь читать наизусть мои стихи, - улыбнулся Эдгар. - Валентине Васильевне уже 75 лет, и она наизусть читает стихи наших авторов. - Я немало знаю наизусть твоих стихов. Не знаю, почему, но они так быстро запоминаются. То ли из-за простоты, то ли из-за порядка слов или из-за мощи строк. Некоторые строки из которых я частенько произношу как цитаты. - Вот и художник Сергей Тимофеевич Тузов тоже говорит: «Поэта должны цитировать, тогда он поэт». - Вот видишь, - наливая чай Эдгару, ск