Чтобы никого не застать, парень торопливо схватил с вешалки короткий черный плащ, от которого еще исходили миазмы дезодоранта, и вылетел за дверь. Через пять минут уже всю кожу покрывали мурашки.
В ближайшее время батарея в телефоне окончательно сядет, и нельзя будет выйти на связь с этим малолетним поганцем, он даже не сможет предупредить родителей, что отыскал Маю. Перебежав в темноте дорогу на красный свет, Эваллё вышел на пустынную аллею, идущую параллельно искомой улице. Умерив шаг перед зданием, откуда звонил брат, постарался взять себя в руки. Маю фактически уничтожил его вечер с Аулис. А чем ближе экзамены в университете, тем меньше выпадает подобных вечеров. Что за редкостный поганец! Весь вечер Эваллё ни на минуту не мог прекратить беспокоиться о брате, своим отчуждением он, должно быть, здорово достал Аулис.
Уже парадный вход – сам не заметил, как добрался сюда. Заведение работало до утра, к облегчению Эваллё, Маю не выставили на холод. Внутри мелькали фигуры ночных кутил. Вероятно, увидав его сквозь стеклянные двери, мальчик вышел навстречу.
– Зачем тебе мяч? – спросил тот, как ни в чем не бывало, что разозлило парня еще больше.
– Да вот, думаю, как мне с тобой быть, – подкидывая футбольный мяч в воздух, заметил Эваллё. – Если приведу тебя сейчас, дома тебе голову оторвут, а мне не нужен безголовый брат.
– Я сказал, что вернусь рано, – промямлил ребенок, ежась на ветру.
– Половина второго, по-твоему, самое подходящее время для школьника?
Вдвоем с братом они немного отошли с прохода. Не глядя в лицо, мальчик мусолил глазами верхнюю пуговицу его пальто.
– Мне следовало сказать «спасибо», за то, что ты пришел сюда посреди ночи из-за меня, и попросить прощение за сегодняшнее.
– Это ты всегда успеешь сделать.
Эваллё метнул брату мяч, чтобы тот хоть как-то размялся – смотреть на то, как Маю медленно замерзает, было неприятно. Бросок был слабым и несерьезным, мальчик не ожидал атаки, но подачу не проморгал. Они побрели вдоль дома. Эваллё вертел в ладонях мяч, постепенно разогревая мышцы.
– Ты что-то сделал с собой, выглядишь иначе? – вдруг подал голос мальчик.
– Аулис меня подстригла, – односложно бросил парень, вспомнив, что попросил подругу подрезать ему волосы, но по-прежнему закалывал челку заколкой.
– Тебе идёт.
– Благодарю.
– Я вам помешал проводить время вместе?
У парня дрогнуло сердце, Маю всерьез решил, что он может кому-то помешать на этой планете с семью миллиардами людей. Эваллё вздохнул – только появляется желание надрать мальцу задницу, как тут же возникает причина, не позволяющая этого сделать, и сразу же опускаются руки.
– Не слишком, мы смотрели телевизор.
Маю поглядел на брата снизу-вверх, предельно ясно на его лице читался вопрос: «И это всё?».
– От тебя несет спиртом. Подростки по субботам не ходят в «Римскую рапсодию» – это заведение для взрослых и студентов. Хочешь сказать, не знал, чего ради люди приходят сюда?
– Знал, но меня совершенно не трогает, что ты об этом думаешь. Школьный спектакль и сейчас – это моя жизнь, она тебя не касается.
– Я ведь могу и лесом тебя послать после таких слов… Знаешь-ка что, мистер важный помидор, я придумал для тебя наказание, – усмехнулся парень, не зная, сердиться ему на заявление Маю или смеяться.
От холода у Маю посинел нос, румянец окрасил щеки.
– Будешь меня пытать? – хмыкнул мальчик, мелко дрожа.
– Ну почти.
Мерзкий запах алкоголя и табака смешался с запахом женских выделений и сладких фруктовых духов, это было уже чересчур для одного сумасбродного мальчика. Внезапно Эваллё ощутил первый приступ паники, уже подозревая, что за ним последует второй.
Поймав его пристальный взгляд, Маю фыркнул:
– Я тебя убью и в землю зарою, если расскажешь Рабии, что я был в «Римской рапсодии». И не раскаюсь.
– Какая забота о моем будущем, – буркнул парень, чувствуя, как внутри всё обмирает.
Лишь с небольшим отрывом опасность уловил и Маю, что буквально заставило его окаменеть на месте.
– Ты слышишь? – насторожился мальчик, испуганно всматриваясь в темноту улиц.
– Нет, ничего не слышу.
Вероятно, музыкальный слух Маю был острее, чем у него.
Эваллё не на штуку встревожился, опасность буквально пропитала воздух на улице, источник которой он даже не замечал.
– Это мотив одной песни, – пояснил Маю и промурлыкал несколько нот.
Вскоре и он сам услышал, как кто-то пел. Подростковый, тонкий голос, неясно кому принадлежащий.
– Знакома?
– Да… – проговорил с запинкой Маю, – мы разучивали её в академии.
Эваллё алчно вглядывался в кроны высаженных у дороги деревьев, словно опасность исходила от них. Рука сама отыскала локоть Маю, пальцы крепко сжались на кожаной куртке.
Маю встревожено глядел на него в поиске разъяснения. По побледневшему лицу брата можно было с легкостью судить о степени тревоги. Вдвоем, крутясь на месте в поиске источника угрозы, Эваллё ощущал, что они с братом – загнанные звери, отчаянно ищущие выход из тупика.
В округе люди как вымерли. Пение доносилось с противоположной улицы. Странная русская журналистка – голос, не было сомнений, принадлежал ей. Проблема в том, что Эваллё даже не был уверен в том, что она – журналистка или что она русская, это мог быть кто угодно, ко всему прочему, её внешний вид почти выветрился из памяти, позже удалось убедить себя, что она просто померещилась, до этого момента именно так он и полагал.
– Плачем волн объятый молился ты… ммм… солнцем обагрены мы изорвали крылья, купаясь в золоте солёном… остров обетованный и крестом, и небом стал для нас… – с придыханием напевал Маю. – Проклятьем заразились – вода не принимает… огонь не обжигает… молния лаской шепчет… хищный зверь стороной обходит…
Зачем детей учить такой мрачной песне?
Опустив ладони брату на плечи, Эваллё почти вплотную придвинулся к его спине. Мальчика била крупная дрожь, внешне Маю стал похож на мертвеца. Поверх его головы Эваллё высматривал между деревьев обладательницу голоса, казалось, тот доносится сразу в нескольких направлениях. Угроза была настолько очевидна, что Эваллё, мечтая увести брата, не сразу осознал, что перешел на скорый шаг.
Эваллё сорвался с места, утягивая за собой Маю. От силы рывка тот едва не споткнулся.
Пульс стучал на шеи как сумасшедший, веко нервно подергивалось. Замечательно, у него появился свежий повод для опасений – целого воза проблем с братом было уже недостаточно. Парень не отпускал руки Маю, пока они бежали сломя голову по тротуару прочь от клуба, но и прочь от дома. Тротуар плясал перед глазами, сердце колотилось.
По мере отдаления тревога спадала, но сердце продолжало заходиться от быстрого бега.
Какая-то глупая песня! Всего лишь песня! Абсурдность ситуации выводила из себя и сбивала с толку.
У самого футбольного поля, куда парня привела привычка, Маю начал задыхаться. Выпустив руку брата, Эваллё затормозил. Ноги ныли от жажды скорости, со страхом пришел адреналин.
Маю смотрел перед собой шальным взглядом.
– Как ты?
– Че-чего? – пытаясь отдышаться, прохрипел мальчик, после чего забойно выругался. Маю, как перепуганный олень, измерял землю шагами в своей мнимой клетке. – Ты её почувствовал? Запах, я имею в виду. Хоть что-то, может, успел разглядеть?
– Нет, она находилась где-то на другой стороне улицы, слишком далеко.
Оглядевшись, Маю недоуменно покачал головой:
– Зачем мы здесь? Я думал, ты хочешь отвести меня домой.