Вжимаясь спиной в стену, Маю опустил взгляд. Распахнутая настежь дверь заставляла чувствовать себя без защитного панциря. Лишь когда лицо окунулось в морозный запах, пропитавший кардиган брата, Маю позволил натянутым мышцам расслабиться. Заглушив вздох в шерстяной одежде Эваллё, мальчик вцепился в брата, как в спасательный круг.
Валька растирал ему спину, выдыхая теплый воздух в волосы:
– С тобой всё в порядке, – от его взволнованного, горячего голоса ныло сердце. – Как представил, что ты здесь… Прости, так испугался за тебя! Прости, солнце. Прости…
Собрался попросить брата закрыть дверь и повернул лицо к выходу, Эваллё моментально сообразил, о чем Маю хочет ему сказать. Осмотрев следы взлома, Валька попробовал двумя руками разогнуть запор – вполне бесполезно. На мгновение их взгляды пересеклись, и парень снова обнял брата.
– Я мог придти раньше. Не сразу сообразил, что происходит. Я так виноват перед тобой.
Эваллё оправдывался с таким раскаяньем и горечью в голосе, словно, по меньшей мере, опоздал на место убийства.
– Больше спать здесь ты не будешь, а завтра мы установим сигнализацию. Маю, почему же ты не звонил? – Эваллё опустил ладони брату на плечи, вглядываясь в лицо. – Почему?
– Не получилось дозвониться, – наконец выдавил Маю, вдруг осознав, что до сих пор сжимает телефон. Опустив взгляд на свою руку, силой воли заставил разжать пальцы, позволяя брату забрать мобильник. – Ты видел, кто это был?
Брат отрицательно покачал головой.
Маю заторможено спустился по лестнице. Страх, что его выследили, не давал покоя.
– Сегодня посижу у тебя, не против? – вдруг донеслось из-за спины.
В полусне Маю присел на кровать, соображал он с трудом.
– Зачем?
Эваллё нашелся с ответом не сразу. Взяв со стола ключ, парень запер дверь изнутри, и для верности подёргал, проверяя прочность замка.
– Просто хочу удостовериться, что тебе ничто не угрожает. Я хочу остаться здесь еще по той причине, что нападение может повториться.
Маю едва понимал логику брата.
– Ты хочешь, чтобы на нас напали?
– Так, по крайней мере, мы узнаем, кто это был.
Честно говоря, мальчик боялся выходить из подвала. Пока они повесят замок на дверь студии, пока доберутся до входной двери – может произойти что угодно. Маю даже не был уверен, что у него получиться устоять на ногах или не поддаться панике в темноте, или что свет фонаря не выхватит лицо директора Лотайры.
Дрожащими руками мальчик открутил крышку и дал себе утолить жажду апельсиновым соком. Эваллё присел на кровать рядом, так, что стал очевиден холод, идущий от его одежды.
– Извини, я снова тебя заморозил, – пробормотал Маю. – Я должен был впустить тебя сразу, но… не знаю… На тебя могли напасть со спины, в этой темноте не разберешь, а я даже не мог открыть тебе дверь. У меня руки как заиндевели…
Пальцы сжимались вокруг крышки всё сильнее.
– Ты, наверное, впал в ступор, с кем не бывает, – мягко произнес брат, наверняка, желая его успокоить. Ладонь Эваллё опустилась ему на голову и прошлась по волосам. – Я умею бить морду, не переживай.
Мальчик улыбнулся.
– Чем ты здесь занимался?
– Не помню, – признался Маю. – Читал, кажется… или просто валялся. На часах было что-то типа половины первого, когда раздался стук.
Эваллё водил пальцами по его волосам, и глаза сами собой закрывались от удовольствия.
– Я не смогу вернуться в твою комнату, ты же знаешь. Я не умею контролировать то, что мне снится.
– Не думай сейчас об этом.
– Что ты там делаешь, выискиваешь у меня седые волосы? – в шутку спросил Маю, когда Валькины пальцы начали перебирать его пряди.
– Они у тебя и так почти белые, – усмехнулся парень. – Уже ведь не страшно?
Стало гадко. Он пал духом и трясся в углу как кролик. Брат, должно быть, в мыслях посмеивается над его трусостью, однако, Эваллё сказал:
– Я и не представлял, что мой брат может быть таким смелым. На твоем бы месте любой принялся бы вопить: «Спасите, спасите!», – зашепелявил парень.
Маю закусил губу, чтобы не взвыть со смеху. После такой нервной встряски любая шутка казалась смешной.
Достав из кармана джинсов наручные часы, Эваллё протянул их брату:
– Видишь, ты провел наедине со страхом не так уж мало.
Маю вырвал браслет.
– Но это нереально!
Мальчик всё еще смотрел на часы брата – свои встали. Значит, он здесь исходил ледяным потом целых три часа!
– Не перестаю задаваться вопросом, почему я не услышал сразу, – с горечью произнес Эваллё.
– Окна мансарды очень высоко отсюда, и ты мог крепко заснуть.
Парень спрятал часы и взял брата за плечи, прижавшись щекой к его виску.
– Прости меня. Не нужно было разрешать тебе оставаться в студии на ночь.
Хотя Маю понимал, что подобной ситуации предвидеть никто не мог, и брат лишь пытается взять часть груза за его глупость на себя, но слышать все эти теплые слова из уст Эваллё было по-настоящему приятно.
– Тогда почему на протяжении всех трех часов им не удавалось вышибить дверь? – спросил Маю, как будто у брата был ответ на этот вопрос.
– Вышибить эту дверь в принципе невозможно, тогда бы пришлось плавить петли. Должно быть, подвал делали как бомбоубежище – этот дом очень старый, он сменял хозяев несколько поколений, всё может быть.
– Но я же слышал стук. Не гвозди же они в неё вбивали, правда? К тому же я видел нож – им пытались сломать запор.
При слове «нож» у парня вытянулось лицо, а руки крепче обхватили Маю.
– Тогда это должен быть очень крепкий нож, чтобы не переломиться, – Эваллё прижал ладонь к голове брата, притягивая к себе еще сильнее. Боднул лоб мальчика своим, черная, спутанная челка защекотала кожу.
Не удержал. Бутылка с грохотом ударилась об пол. Маю вздрогнул.
– Утром всё осмотрим. Возможно, нам удастся найти что-то, чего я не увидел в темноте.
– Ты уверен, что хочешь оставаться со мной в одном помещении? А вдруг я начну насылать на тебя жуткие образы.
Эваллё хмыкнул.
– Я не только хочу остаться здесь, но я с тебя еще и глаз не сведу. Знаешь… – вдруг помедлил старший брат, – ведь не только жуткие образы.
– Я могу передать и что-то хорошее?
Маю поднялся с кровати, наблюдая за тем, как брат составляет учебники в стопку за изножьем кровати. Лазая по одеялу, Эваллё подобрал все книги, журнал забросил на стол. Поднял пластиковую бутылку с соком. В считанные секунды, парень разгрёб свинарник, который успели навести в студии.
– И что же?
Эваллё вскинул взгляд, разглаживая простынь.
– Да так, обрывочные образы о твоих уроках, одноклассниках.
Встряхнув одеяло над полом, парень уставился на разорванный пакет с орешками, разбросанными по подушке.
– Это что, соль на…
– Про Лапландию ты говорил так же серьезно, как про вашу с Аулис свадьбу? – вовремя вставил Маю, затыкая брату рот.
– Маю, боже, какая свадьба? – опешил парень. – Тогда я здорово перебрал.
– Однажды ты налимонишься и сделаешь ей предложение.
– До такой степени я не напьюсь.
– Родители считают Аулис частью нашей семьи. А теперь еще и ты собираешься с ней уехать.
Эваллё взбил подушку и перевернул чистой стороной вверх.
– В декабре у неё сессия, я хочу побыть с Аулис, пока она еще не начала готовиться – скоро у неё совсем не будет времени на меня.
– В Лапландии так интересно?
– В Лапландии живет бабушка Аулис. Мы поедем к ней.
И зачем брату такая занятая девушка? Маю старательно прятал огорчение. Эваллё уедет, и они не смогут видеться.
Стянув кеды, мальчик забрался в приготовленную постель, прямо в пуховике и джинсах. Как только Маю улегся на правый бок, брат укрыл его одеялом до пояса.
– Мне не хотелось бы тебя оставлять, – сказал Эваллё, укладываясь у него за спиной.
Кровать примыкала к старому комоду с заедающими дверцами. Не зная, куда тот деть, Маю просто придвинул комод к стене. Теперь хотя бы спина брата упиралась не в ледяную стену. Кровать была узковата для двоих, но жаловаться не приходилось. Маю перетащил часть одеяла на сторону парня. Ощущая, как вздымается и опускается грудная клетка Эваллё, мальчик пробормотал себе под нос: