– Я так и думал. Хочешь, поделюсь личным наблюдением? – горько усмехнулся Холовора, вдыхая леденящий горло кислород, чистый запах мокрого, пронизывающего ноября. – Двум гомикам почти невозможно устоять друг перед другом, одному-то гомику нелегко бороться с тестостероном в крови, а если их будет двое, а кругом полно красивых недоступных… А представь на минуту, если они вдобавок ко всему проживают под одной крышей, и ни у одного из них нет постоянного партнера, они начнут искать, куда девать своё неуемное стремление ебаться, а рядом еще нет заботливого отца, который бы вовремя вмешался…
– Пап, не надо так говорить! Ты же сейчас здесь! Пап… – у Маю дрожали губы. – Валька же нормальный парень… Я больше даже не зайду в его комнату, только успокойся. Пап, правда – я не вру… Не пей больше. Я даже не заговорю с ним, хочешь?
– Хорошая сказка, да не для моих ушей.
Мальчишка протянул руку, собираясь отобрать у него бутылку:
– Отдай, пожалуйста. У тебя снова разболится голова.
Грубо схватив подростка за руку, потащил за собой, лавируя между припаркованных то тут, то там автомобилей.
– Отвези меня домой! – голос Маю сорвался почти на крик.
Миновав двор, повел мальчишку в проходную между домами.
– Что это за место? – со сталью в словах прохрипел подросток. – Сатин, где мы?
Взгляд обратился на зарешеченные окна типового пятиэтажного дома, весь первый этаж которого был отдан под клинику. Глаза мазнули по золотым брызгам окон. Маю быстро догадался, что к чему.
Сатин ослабил хватку, предоставляя сыну право решать.
– Это клиника, в которой работает Персиваль. Он – опытный врач, с многолетним стажем. Я также знаю, что он – профессиональный проктолог.
Сказанного было достаточно, чтобы Маю вырвал из его пальцев свою руку и отшатнулся как от прокаженного.
– Я не пойду! – вскрикнул мальчик, судя по бегающему взгляду, готовый выскочить со двора в любой момент.
– Зайчик, это не страшно, – облизывая влажные от портвейна губы, Сатин подошел к подъезду. Свет из окон клиники падал теперь на его пальто.
Маю не сдвинулся с места, изучая детскую площадку напротив, окна выстроенных буквой «L» пятиэтажек, припаркованные автомобили у подъездов.
И когда они оказались в узком вытянутом фойе, мальчик продолжал выдерживать дистанцию. Похоже, смирился со своей участью. Девушка на ресепшн узнала посетителя и быстро оборвала телефонный разговор.
– Сатин, привет. Михаил сказал, что на сегодня у него пациентов больше не будет. Если надо, я могу вас соединить? – выверенным движением она сняла с рычага трубку и нехотя оторвала от гостя взгляд.
Видимо, почувствовав чужой интерес, мальчик раздраженно отвел лицо.
– Нет, пожалуй. Не говори, что мы заходили.
Неторопливо подошел к Маю, бледному и потерянному. На лбу и над верхней губой у подростка выступил пот.
– Поехали?
Маю заторможено кивнул, и Сатин растянул губы в улыбке.
Холовора раскрал дверь перед сыном, пропуская того на крыльцо.
– Ты передумал?
– Да не садист я, чтобы заставлять тебя унижаться.
– Значит, про проктолога, это было несерьезно?
Сатин усмехнулся и притянул к губам горлышко бутылки. Перехватил осуждающий взгляд Маю.
– Ты меня до смерти напугал. Совсем уже…
С улыбкой мужчина опустил руку сыну на плечи. После выпитого и проблема-то перестала принимать масштабы Армагеддона.
– Пойдем домой?
Ребенок согласно кивнул. Поправил берет Маю и, прижавшись щекой к макушке, так и проделал несколько шагов, рукой придерживая мальчишку за плечи. Маю двигался как деревянный, никак «не отойдя» после клиники.
Маю жался к правому боку. Где-то здесь они оставили автомобиль…
– Сколько я грешил, сколько водки пил, сколько женщин мял да стихов писал…
С акцентом напевая строки русской песни, встречал на себе удивленные взгляды прохожих.
– Больше не могу, страшно одному прожигать мне жизнь в буйственном бреду…
========== Глава XI. Приоритет ==========
Сатин хорошо помнил этот дом, до того момента как Лим-Сива женился, они часто проводили новогодние праздники и репетиции именно здесь – что-то вроде дружеских посиделок. Он запомнил и зимний садик: сцепленные ветвями голые кустарники с маленькими красными цветками. Хотя многое изменилось с тех пор, но запах новехоньких золотистых досок и свежесть прохлады остались прежними. Давнее оборудование сменило новое, внедорожник разобрали на запчасти, на его месте, рядом с «БМВ» Лим-Сивы, появилась легкая спортивная «Субару» его жены.
Спустя некоторое время после похорон Лим-Сива устроил вечер в честь своих товарищей по работе, этот день совпал с годовщиной свадьбы, поэтому сегодня отмечали сразу два события. Лим-Сива позвал много хороших друзей, жена пригласила своих подруг. Со всех сторон дом осветился огнями, на первом этаже играла музыка.
Однако сегодня ждал еще один сюрприз.
Сатин развалился в деревянном садовом кресле, закинув ногу на ногу, и сверлил мрачным взглядом тот самый «сюрприз». На колене он пристроил тетрадь в кожаном переплете, по форме похожую на портфолио. Здесь изложена вся информация: кто, откуда, образование, чем занимался, семейное положение, дальнейшие планы. То, что прием человека в группу, такой ответственный шаг, Сатин раньше не думал. Первое время, когда «Храм Дракона» только начинал свою музыкальную деятельность как независимый рок-проект, подбором участников занимался обычно кто-то другой, за исключением, пожалуй, одного Велескана, с которым Сатин был знаком со школьной скамьи. Иногда, конечно, и он вносил свои предложения по поводу расширения состава, тогда никто не мог и слова сказать против, поскольку решения лидера не оспаривались, но в этот раз агентство прислало этого парня – Яри… Менеджер утвердила его кандидатуру на свободное место возможного басиста и предложила им обсудить этот вопрос всем составом.
Яри было двадцать пять лет, и раньше он был гитарой-лидером и «отцом» известной отечественной группы, которая развалилась в 2006-ом. Сатин добился гораздо большего, еще не достигнув совершеннолетия, и потому заслуги молодого музыканта его ничуть не колышили. Тем более в раскрутке парню тоже помогала уйма народа.
Лим-Сива передал Яри крупный фотоснимок. На снимке они всемером на светлом незатейливом фоне.
– В этой комнате я вижу только четверых, – сказал Яри, и Сатин моргнул, быстро приходя в себя.
Взгляд переместился на матовое изображение в руке парня: два блондина с безоблачными улыбками на лицах, с разными, но удивительно схожими чертами лица и совершенно непохожими друг на друга карими глазами. Словно в любой момент могут зайти в этот зал и поприветствовать собравшихся.
Глянцевая сторона группы, как их троих, включая лидера, в шутку называла госпожа Мякеля.
Последним в группе был Семен, тот седьмой, сегодня его подорвали с места какие-то дела особой важности.
Этот Яри был ничего, не толстый, не страшный, черноволосый, с приятной хрипотцой в голосе. Судя по резюме, не только игравший на гитаре в своей прежней группе, но и исполнявший основной вокал. Блеск! Может, эта встреча вообще затеяна того ради, чтобы списать с Сатина обязанности солиста? Как бы мнительно это не казалось, Холовора сейчас сам не свой был.
Яри производил впечатление человека-удава, с безмятежным взглядом и неброскими жестами. Что самое интересное – с уже сформировавшимися взглядами на жизнь. Опыт в музыкальной среде, без сомнений, немалый. Сатин на него пялился как на объект шпионской миссии, который необходимо ликвидировать в скорые сроки. Парень отвечал ему той же монетой.
Невзирая на то, что Сатин почти улегся в кресле, на басиста он смотрел свысока.
– Мы не обсуждаем ранее утвержденный состав группы, – холодно бросил мужчина, – ты можешь либо принять наши условия, либо сразу отказаться. И не отнимать наше время, чтобы мы могли найти тебе замену.
– Я сказал лишь, что вижу здесь четверых. Меня интересует тот факт, что если вы примите меня в группу, потом может оказаться, что другие участники вашей группы, не принимавшие участия в обсуждении моей кандидатуры, будут не согласны.