– Спасибо, – еле слышно отозвался мальчик, садясь на полу. Ангел помог встать и удержаться на ногах. Монашка тоже поднялась, с улыбкой глядя, как Маю лихорадочно лакает чай, обеими руками удерживая импровизированную чашку.
Лютеранская церковь? Совершенно в этом не разбирается…
В храме шла служба, но на счастье Маю прихожан было немного, и на них с Ангелом никто не отвлекался.
– У тебя жар, тебе нужно домой, – произнесла женщина тепло, не сводя с него преисполненного добротой взгляда.
Кто же его пригрел? И позаботился о том, чтобы ему не пришлось лежать на полу?
Маю спросил об этом у Ангела. У мужчины оказались азиатские черты лица и огромный рост. В ответ тот лишь покачал головой, сдержанно улыбаясь. Тогда Маю попробовал заговорить с ним на английском.
Монахиня чуть наклонилась, опуская взгляд, и заговорила:
– Этот человек глухой. Он не сможет ответить на твои вопросы. Он передаст тебе телефон, чтобы ты мог набрать номера родных.
Маю сконфуженно оглядел лицо Ангела, за волосами не было видно ушей, но мальчик уже знал, что тот глух. С благодарностью протянув опустевший колпак от термоса монахине, Холовора осторожно опустился на один из стульев в последнем ряду. В глазах потемнело.
Когда монашка удалилась, Ангел действительно передал Маю свой телефон и сел рядом.
– Позвони родителям, и мы дождемся их вместе, – у мужчины оказался тихий голос и акцент. Синтаксически грамотная речь была неспешной, размеренной, как будто Ангел обучал его финскому языку.
– Вы можете заразиться от меня, если будете находиться рядом, – прошептал Маю, слабыми пальцами набирая номер Тахоми.
Подросток молча обернулся на входные двери, и Ангел, вероятно, решил, что тот хочет выйти.
– Нельзя покидать службу, не дослушав её.
Маю понял, что Ангел укрыл его своей дубленкой, и перевел виноватый взгляд на мужчину, который наверняка продрог на сквозняке, потом вновь попытался набрать номер правильно.
*
– Опять вы?!
Девушка не ожидала увидеть великана еще раз. Она не верила в совпадения, а то, что этот красавец сразу же оказался в нужном месте, когда потребовалась помощь её брату, мало походило на правду. Но как она спросит у него, если незнакомец, с которым они сходятся уже в третий раз, – человек, который уберег её от того дикого ураганного ветра и от безумной женщины, – не может её слышать?
Фрэя была очень признательна за помощь брату, и как могла, выразила свою благодарность, но не могла скрыть удивления.
Тахоми ответила на звонок Маю, когда они уже возвращались обратно, из услышанного Фрэя поняла, что мужчина тоже готовился к отлету – он возвращался на родину.
– На тот случай, если надумаете посетить мою страну, прошу, возьмите мой адрес. Приглашаю вас с матерью в гости, – говоря, он почти не смотрел ей в глаза.
– Матерью?.. – смешалась Фрэя, глядя на тонкие черты его лица. Азиаты, которых она, бывало, встречала на улицах, вовсе не выглядели симпатичными, скорей наоборот – коренастые, с не определившейся фигурой и плоскими лицами. – Нет, это Тахоми, моя тетя. Приглашение от вас – я даже не знаю, что сказать…
Девушка сложила ладони в молитвенном жесте и чуть наклонила голову, проявляя благодарность. Похоже, ему этот жест пришелся по душе, и мужчина наградил Фрэю вежливой закрытой улыбкой. А ей очень хотелось взглянуть на его зубы – так ли они кривы, как им полагается быть. Что ж, она – человек предубежденья.
– Кажется, меня больше ничто не держит в этой стране… Я прибыл сюда по делам, теперь могу возвращаться домой. Я очень рад, что с мальчиком всё в порядке. Желаю успеха, – сказал мужчина напоследок, обращаясь к Тахоми. Та с восторгом внимала его словам, прямо как школьница. Не каждый день увидишь здесь её земляка.
Маю дремал на заднем сиденье джипа. Братишка завернулся в теплый плед, оставленный кем-то на задней полке. С покрасневшими глазами и нездоровым цветом лица тот представлял незавидное зрелище. Они успели измерить Маю температуру – там наползло больше 38-и градусов.
– Извини, что со мной так сложно, – прошептал он в полудреме, когда девушка забралась в джип и уселась справа.
– Ты, наверное, совсем с ума сошел, – без злости ответила Фрэя, в который уже раз утирая его взмокший лоб. Несмотря на то, что Маю исходил потом, его колотила дрожь. К вечеру температура, скорей всего, доберется до отметки 39. Ему даже просто держать глаза открытыми было не по силам. – Еще вчера в школе шесть уроков отсидел. Ну почему ты никогда не делаешь ничего своевременно?
Тетя хлопнула передней дверцей и плюхнулась на водительское сиденье, так что Маю не успел возразить сестре.
Рядом, на пассажирском сиденье лежала сумка с продуктами, купленными для братьев и Янке, чтобы не возникало проблем с запасами, пока их с Тахоми не будет. Второй такой же пакет Фрэя приспособила на заднем сиденье.
Когда машина отъехала на приличное расстояние от церкви, девушка перевернула листок с адресом. Фрэя ожидала увидеть плавную, размашистую писанину человека неторопливого и спокойного, но удивилась, прочитав фамилию своего нового знакомого, написанную тонким каллиграфическим почерком, настолько острым, что линии букв казались высеченными резцом на деревянной дощечке.
Откуда он узнал, что она умеет читать хирагану ? Удивлению не было конца и края.
Может быть, он видел её у «Шатла», в тот день, когда появилась странная блондинка? Просто именно тогда они с Берни в шутку разговорились на иностранном языке. Или посчитал, раз её родственницей является коренная жительница Японии, то в любом случае Тахоми сможет перевести для Фрэи его адрес? Зачем позвал к себе? Вот так неожиданно… совершенно чужой человек, с которым почему-то её вновь свела судьба. Да нет, никакая это не судьба! Ведь судьбы нет!
Пару раз перевернув блокнотный листок, девушка уставилась на адрес, до чего же непонятный!
«Хоккайдо. От аэропорта – на юг. От пересечения 3 и 4 – прямо, не сворачивая. Перейти мост – ехать поездом. Шестая от центра…»
И в таком духе всё письмо. На обратной стороне, в самом низу листка – фамилия прописными буквами: «ИКИГОМИССКЕ». Этот человек словно преследует её, или же, наоборот, уводит за собой. Она так и не научится никогда доверять людям с обаятельной внешностью.
Сквозь стекло Фрэя различила Икигомисске, в уголках его губ притаилась миротворная улыбка. Наверняка за внешностью там нет ничего хорошего.
*
В комнате Фрэи было душновато, или это оттого, что сверху на Маю навалили два ватных одеяла. Рядом сидела Тахоми, прикладывая к раскаленному лбу смоченное прохладной водой полотенце.
– Ну и как мы оставим тебя с температурой? Тебе нужна сиделка, – не желала с ним соглашаться тетя. Не Маю затевал этот спор – на сегодня для него уже хватит переживаний, он лишь хотел, чтобы его оставили одного в комнате, в доме, во вселенной.
– Эваллё скоро приедет, я ему сообщила, – донеслось до слуха замечание сестры.
Маю приподнял тяжелые веки. Во время болезни, если случалось тяжело заболеть, он всегда чувствовал себя раздраженным и обиженным на весь белый свет.
– Эй… – прохрипел, едва раздвигая губы, подросток, – не надо было.
– Сколько полок видишь?
На противоположной стене висели полки из светлого дерева с книгами, дисками, мягкими игрушками, тетрадками и многим-многим другим.
– Двадцать пять.
Маю слабо пошевелился под слоем одеял, стремясь выпутать свою руку и смахнуть ладонь Тахоми со лба.
– Кстати, ты не хочешь рассказать, что с тобой произошло, пока нас с Фрэей не было? Почему нам пришлось забирать тебе из церкви практически раздетого?
– Ты права – не хочу, – насупился Маю.
На выручку пришла сестра. Умница.
– Перестань его теребить, Маю бегал трусцой для оздоровления. Мы все равно уже собрали чемоданы, – настаивала девушка. – Нельзя давать билетам пропасть.
– Билеты можно сдать, – отмела Тахоми, поднимаясь с края постели. А потом склонилась к Маю. – Бедный ты мой… Это я виновата, что ты у меня бегаешь по городу в мороз. Нам удалось согнать температуру на несколько делений, к утру тебе должно стать лучше. Засыпай. Если брат тебя разбудит, скажи потом мне, я ему устрою…