Очику поставила чайник с заваркой на стол. Забрала пустые тарелки и опустила в алюминиевую раковину.
– Некоторое время назад… – тихо пробормотала хозяйка, споласкивая грязную посуду.
– У вас кто-то остановился? – выпалила Фрэя, заработав еще один укоризненный тяжелый взгляд.
– Белый шумный мужчина и его красивая женщина.
Такая трактовка удивила их обеих.
– Да, – кивнула девушка. – Его зовут Сатин…
– И Рабия, – закончила негритянка.
Фрэя еще больше утвердилась в своих догадках, когда Очику сообщила:
– Давно я их не видела. Уехали на коралловый остров и не вернулись.
– Что вы имели в виду, когда сказали «не вернулись»?
Сначала говорила, что не знает таких, а теперь – уехали и не вернулись.
– Извините меня, я не хотела никого оскорбить, я просто не так выразилась, – ни лицом, ни интонацией островитянка не выдала себя, продолжая натирать тарелки вафельным полотенцем. Голос её оставался прежним. – Они жили у меня долгое время… вон в том доме, на северной стороне, – указала пальцем на фанерную крышу цвета карамели.
– Мы посмотрим? – с надеждой в голосе обратилась к ней девушка.
– Конечно. На случай, если они вдруг вернутся, я не делала уборки в коттедже.
– То есть как это, вдруг вернутся? – изумилась японка. – Они что же, оставили здесь свои вещи?
– С собой на остров они не взяли ничего. Они говорили, что скоро вернутся, и я подумала, что они как обычно поехали загорать и купаться на один из соседних островков. В этих водах разбросанно огромное количество песчаных пляжей, заросших кораллами, очень уединенное и красивое место, во время отлива оно полностью безопасно.
– Вы хотите сказать, что эти острова затапливаются? – опешила Тахоми. – Я не понимаю, они что, поплыли туда совсем налегке?! Без документов, без денег! Когда это было?
Фрэя, обескураженная её грубым тоном, осторожно поднялась из-за стола. В голове засел один вопрос: «Что здесь происходит?».
Через полминуты Очику вернулась с кухни, держа в руках «денежное дерево» с толстыми сочными листьями, и проводила их к дому.
– В начале зимы, точнее я вам не скажу, но вы можете дождаться моего мужа – он возвратится с работы вечером – он, возможно, еще помнит. Каждое утро я собирала им еду в дорогу, и они отправлялись гулять, иногда они могли отсутствовать целый день, возвращаясь только к ночи, но и тогда – уходили в деревню. С собой они не брали никаких вещей, кроме еды и воды, иногда брали деньги, чтобы купить что-то в деревне, но никаких других вещей, документов – нет. Что они делали за пределами этой базы, я не знаю, только видела их на пляже и в деревне. Это всё, что я знаю. Рыбаки, которые переправили их на коралловый остров, потом приехали ко мне и сказали, что тот островок, куда они утром отвезли господина и госпожу, был пуст. Я подумала, что их забрал кто-то из местных, и ждала их возвращения до самого утра, еду приготовила, но никто не вернулся. Прождала и весь следующий день. Муж искал их в городе, ездил на остров Праслин… Но он знает не больше моего.
– Без документов и денег далеко не уйдешь, они даже бы номер не сняли, не говоря уже о том, чтобы сесть на самолет. – Фрэя поднялась по каменным ступеням, смело наступая на растения, выросшие в узких прогалинах между камней. – Значит, они где-то здесь. Наверное, в той самой деревне. Кто-нибудь обнаружил их на острове и доставил в деревню. Или они заблудились… – она понимала, как это должно выглядеть со стороны, так, будто она пыталась успокоить саму себя.
– Заблудились? Здесь кругом вода и джунгли. Прожить на острове, полном фруктов и родников с чистой водой не проблема, но почему они не взяли вещи?
– За нами должны приехать минут через сорок, – напомнила девушка. – Что будем делать? Пойдем в деревню?
– Но только сначала осмотрим этот дом, может, они оставили записку.
– Проходите. У меня еще есть дела, простите. – Очику совершенно спокойно развернулась и вышла через дверь, не отнимая от груди цветочного горшка.
Фрэя и Тахоми остались одни в полутемном помещении с опущенными на окна противомоскитными сетками и потрескивающими в проходах циновками. Запыленная комната на первом этаже оказалась невероятно грязной, здесь даже воздух пропитался пылью. В углах выросла паутина, пол усеяли мелкие камешки и песок, словно здесь решили поиграть в «куличики». Листья, тарелки со сгнившими остатками пищи двух, трехнедельной давности, крупные трупики мух и вообще каких-то кошмарных насекомых – над этим всем простерся запах плесени. Спертый воздух отдавал гнильцой.
Когда Фрэя поднялась на второй этаж, стало трудней дышать. Оказавшись в просторной комнате с кроватью, она быстро заткнула себе рот, пытаясь усмирить возглас отвращения.
На засаленных подушках, на деревянных досках – всюду песок и листья. Кровать, застеленная мятой простыней со следами от ладоней и ступней, испачканных в земле, песке, ряске. На полу валялась еще одна скомканная простыня, покрытая ржавыми пятнами.
Тахоми взяла в руки простыню. Материя огрубела, ржавчина засохла и плотно въелась в ткань.
– Кровь, – констатировала японка, швыряя простыню на пол.
– Так не бывает…
У дальней стены отчетливо было копошение маленьких лапок. Здесь тоже остались тарелки с остатками пищи, усеянные муравьями. В зеленоватые булочки вгрызались черви. Сгнившие ягоды издавали чудовищный смрад. В комнате жужжали мухи. Содержимое чашек скисло и чернело на донышках. Противомоскитные сетки на окнах были прорваны или свисали до пола.
– Что произошло? Где они? – потребовала объяснений Фрэя, но у Тахоми не было для неё ответов.
Всё указывало на то, что пара собиралась вернуться сюда, чтобы убрать еду и снять с кровати грязное белье… Если только всё это сознательно не было брошено. Но Сатин не мог долгое время обходиться без элементарных удобств цивилизации, он не пошел бы на такой шаг, то же самое и Рабия, они слишком зависимы от комфорта больших городов. Они не смогли бы столько времени провести где-нибудь в джунглях или на необитаемом острове.
Выяснив, что в доме нет электричества и воды, вдвоем с тетей они занялись обыском.
Тахоми перекладывала из одной руки в другую долларовые купюры, паспорта, визы, билеты на рейс до Маэ, прочие документы, карты островов, рекламные брошюрки и многое другое.
– Они были здесь в последний раз, – вытирая слезы грязными руками, пробормотала Фрэя. – Какой ужас…
– Что? – вздрогнула японка, осматривая немногие вещи.
– Ходили по этому полу, смотрели на океан из окна, стояли на балконе… это было в прошлом, – плакать она не осмеливалась. Плач означал бы безысходность, тупик, конец… – Как ты не понимаешь?! Это единственные следы их пребывания здесь.
– Они не могли просто так взять и уйти! – Тахоми утерла пот со лба. Мельком глянула на загороженный занавеской балкон. – Мы должны проверить все вещи. Хоть что-то, хоть какая-то зацепка, где их искать.
Девушка забрала пряди за уши, сидя на корточках, она не двинулась с места.
– Я не спросила… – бормотала Тахоми сбивчиво, – эта негритянка, почему она не сообщила береговому патрулю или местной полиции? Почему она не сказала им о пропаже? Почему не заходила в этот коттедж?! Она могла бы подать в розыск! Могла бы, черт возьми! Она умышленно этого не сделала?
Фрэя заставила себя спуститься по ступеням, выйти во двор, прочь от смрада разложения.
Из вещей: два полупустых чемодана с одеждой и сумка – только-то. В ванной – сваленное на пол грязное белье, туалетные принадлежности, покрытые мелкой крошкой, песком, пылью, окровавленные полотенца в свалке. Они не нашли ничего, что могло бы указывать на то, куда направились супруги, ничего.
– Очику! Очику, где вы?! – надрывала легкие Тахоми, прижимая её к себе. – Где же вы?! Мадам!
Невидяще вперив взгляд в пространство, Фрэя едва перебирала ногами.