В остальном угощения не отличались от тех, что были год назад, когда семья справляла приход Нового года в Хямеенлинне.
Услышав дверной звонок – тонкий мелодичный звук колокольчиков совсем не походил на прежний гонг, – Тахоми направилась в прихожую.
Основной стол было решено устроить в гостиной. Ближе к стене подвинули низкий стол и разложили вокруг несколько ватных подушек. Из окон гостиной открывался вид на гавань и противоположный берег. На пляже то и дело мелькали детишки с бумажными змеями в руках – этим всё было нипочем, даже холодное веяние с воды. Вдалеке виднелись голубые шапки холмов. Под окнами разбредались плотно застроенные улочки.
С момента переезда дети заметно ожили и повеселели. Фрэя и Маю вертелись перед телевизором, опробуя новое караоке. Их голоса разносились по всей квартире.
– Янке, давай попробуй!
– Что, я должна петь?
– Я тебе подыграю! Бери микрофон!
– Постой, я не знаю, о чем спеть.
Приняв поздравления по случаю новоселья и пожелания счастья, женщина столкнулась с Эваллё. Парень вышел из комнаты для того, чтобы запустить жабу в террариум.
Момент был вполне подходящим.
– Родной, обожди минутку…
Решив, что пора начинать их историю с чистого листа, Тахоми опустила ладонь на плечо Эваллё, привлекая его внимание.
– Я не проявляла к тебе чуткости. Могу представить, насколько тебе было трудно. Думала, ты совсем не хочешь со мной общаться, но сама-то даже не пыталась поговорить с тобой. Поэтому я дам нас с тобой еще один шанс. Как считаешь, мы справимся?
В глазах парня зажегся видимый интерес.
Она хотела наладить их отношения и вернуть в семью утраченный мир. Тахоми надеялась, Эваллё способен оценить всё то, что она делает для своих племянников.
– Мне кажется, я должен извиниться перед тобой за свое поведение. Я постараюсь, чтобы у тебя больше не возникало повода ворчать на меня.
– Ох, Валюш… Я знала, что ты умный парень и сможешь меня понять. Как чувствовала. – Состроив хитрое выражение лица, прибавила: – Ну, немножко, думаю, поворчать иногда можно.
Поджав губы, она похлопала племянника по плечу и собиралась уже вернуться, как Эваллё тронул её за руку.
– Еще я хотел бы попросить извинений у Янке. Раз уж наш отец занялся благотворительностью, наиболее верным решением было бы продолжить его дело, но я повел себя в корне неправильно. Если ему удалось увидеть в Янке положительные стороны, видимо, и я смогу.
– Я так рада, что ты переосмыслил свое отношение к Янке, – только и смогла выговорить тетя, с увлажнившимися глазами глядя на Эваллё. – Ведь раньше ты постоянно нападал на неё и не хотел ни в чем разбираться.
Маю плюхнулся на подушку и вернулся к угощению. Его сестра пританцовывала у телевизора, Янке пробовала подпевать.
– Тихо-тихо! Фрэя… – Отложив только что врученный ей сверток на праздничный стол, Тахоми с улыбкой обернулась на старшего племянника. – Эваллё хочет кое-что сказать.
В то мгновение, когда спина парня согнулась, парочка тушенных красных бобов пролетела мимо рта Маю и шмякнулась на стол. Тетя покачала головой. Они все заворожено следили, как парень склоняет голову, плавно изогнув длинную шею, словно был рожден, чтобы поклоняться императору.
– Я виноват перед Янке. Из-за моих неверных выводов, я вел себя слишком грубо по отношению к ней, – разогнувшись, парень обратился непосредственно к виновнице происходящего: – Твой лежит среди остальных подарков. Не забудь.
– ЧТО ТАМ? – громким шепотом спросила Фрэя, прикрывая рот ладонью. – Меха, бриллианты?
– Нет, но кое-что там блестит, – усмехнулся парень и взглянул на потрясенное лицо Янке.
– Эваллё, где мои деньги? – поинтересовалась Фрэя, присаживаясь за стол рядом с Тахоми, девушка всё еще покачивалась в такт музыке. – Я оказалась права – в конце концов, Янке покорит даже самое холодное сердце.
– Эй, моё сердце вовсе не холодное!
– Знаю-знаю, лови конфетку, – Фрэя прицелилась и запустила в брата шоколадную конфету-ракушку в обертке.
Женщина подцепила креветку палочками и, пожевывая, произнесла:
– Твой брат очень заботливый человек, для него важнее оказать поддержку другим людям, нежели зацикливаться на себе.
– Бабы, вечно мы липнем к тем, кто покрасивше, – сипло пробормотала Янке, не сводя с Эваллё изучающего взгляда. – Я отказываюсь понимать то, что творится в наших очаровательных головах.
Фрэя прыснула, Маю тоже не смог удержать смешок.
Сигареты лежали рядом с керамической пепельницей, на газете, расстеленной прямо на полу. Янке нагнулась за пачкой и легонько коснулась локтя Маю, от чего подросток сильно вздрогнул.
– Пойдем со мной, леденчик, – супротив ожиданиям мягким голосом пробормотала та. Тахоми слегка нахмурилась, но промолчала. Что за непотребное обращение? Всё ведь не родня. А их Маю не из какого-то там крестьянского сословия.
Старший брат с улыбкой взглянул на Янке, и хамку как подменили. От пристального тяжелого взгляда Эваллё даже Тахоми стало не по себе. Так королевский баловень смотрит на давно надоевшую бабочку, накрытую стеклянным колпаком. Судя по лицу, должно быть, Маю хотелось пробормотать брату нечто среднее между «не надо было» и «спасибо», но мальчик не пошевелился. Похоже, в Янке взыграло мужское самолюбие. Не желая терять лицо, при этом оставаясь собой, она произнесла:
– Я с первых дней признала твое главенство, брат. Не желай перетянуть меня на свою сторону. Я – хрупкое создание, ты ведь не намерен подарить женщине на память тяжелое ранение, нанесенное своим взглядом?
– Ну всё, неси скорее шампанское, поднимем тост за уходящий год! – вмешалась Тахоми, наклоняясь к Маю.
*
Ночью они отправились гулять по городу. Первые минут пять Маю чувствовал себя неловко, из-за того, что на них было устремлено так много взглядов. На самом деле, он боялся, что весь первый год на него будут пялиться на улицах. То и дело ловя на себе вопросительный взгляд брата, Маю в ответ выжимал улыбку, демонстрируя крепко стиснутые зубы.
Эваллё и Тахоми были немного пьяны, Янке деловито оглядывалась по сторонам, махая прохожим, с собой она прихватила веер, которым прикрывала лицо.
Фрэя уплетала воздушную кукурузу в сахарной глазури. К намазанным блеском губам липли крошки. Её аппетиту можно было позавидовать. Говоря и одновременно жуя, она комментировала едва ли не каждый свой шаг. Сестра выглядела так, будто получила выигрышный лотерейный билет.
Тахоми притиснула к себе с одного бока Маю, с другого – Эваллё.
– Ну что, пойдемте в европейский ресторан? Могу я себе позволить побаловать моих дорогих племянников или не могу, в конце-то концов?
Двухъярусный ресторан оказался построен по мотивам старых времен. Оформление зала и мебельный гарнитур здесь были выполнены в тонах красного дерева, золотого песка и приправлено оттенком соевого соуса. В центре зала была площадка для танцев, чуть поодаль – примыкающие к стенам столики под навесом. Внутренний балкон огибал зал полукругом. За широкими раздвижными дверьми по центру балкона были устроены кабинки для желающих покушать в приватной обстановке. На уровне третьего этажа сверкала хрусталем огромная люстра.
Несмотря на позднее время, посетителей было хоть отбавляй. Каждый день, по словам официанта, здесь крутили определенный музыкальный репертуар, например, вчера – японские и китайские мелодии, сегодня шел черед зарубежной классики.
Семья удобно устроилась за столом на балконе, в окружении декоративных растений. На столе в горшочке из обожженной глины горела свеча. Пока родные определялись с выбором, Маю поигрывал бутылочкой с соусом, наблюдая за игрой огня.
Сегодня Янке превзошла саму себя и, наклеив поддельные ресницы с крошечные перьями по краям, подчеркнула и без того выразительные черты лица, украсив верхнее веко, переносицу, виски и скулы множеством хрустальных стразов, популярных в Японии. Рассматривая лицо Янке, Маю вспомнил, как для одной из постановок в академии предложил заменить обычную маску рисованной, используя для неё водоустойчивую косметику и любой подходящий материал.