На груди Янке переливался мелкими камушками кулон – зигзаг молнии на тонкой серебряной цепочке. Даже по наивному мнению Маю – красивая стильная блестяшка. От него не укрылось, как, увидев злосчастный кулон, поморщилась сестра. Но ни сам мальчик, ни Фрэя не выказали своего неприятия к украшению открыто. Похоже, Тахоми – единственная, кто не стал делать вид, что игнорирует новую побрякушку Янке. Эти двое шумно обсуждали меню, пока к разговору не присоединился Эваллё.
– Мясо птицы немного пресное. Кашу из красных бобов не советую, – с позиции знатока вещал Эваллё, даже не заглядывая в перечень блюд. – Лапша соба, хоть в Японии и считается культовым блюдом на национальном новогоднем столе, но мы можем питаться ей каждый день. Похлебку из целебных трав, думаю, стоит попробовать. Травы с целебными свойствами способны избавить от любого недуга, точно так же, как хороший секс. А вот эти овощи, – постучал ногтем по названию какого-то овощного блюда, – особенно восхитительны, у баклажанов очень нежный вкус, они так и будут таять на языке.
Маю поперхнулся соком и поспешил запить водой. Мало того, что из Эваллё слова клещами в последние дни было не вытянуть, не то что бы поговорить о чем-то злободневном, так он, оказывается, еще и специалист в японской кулинарии.
Парень постучал короткими прямоугольными ногтями по столешнице. Мальчик заметил небольших усатых дракончиков, мастерски наложенных поверх черного лака.
Пользуясь случаем, Фрэя подсунула парню своё меню, предварительно раскрыв на теме спиртных напитков.
– Посоветуй что-нибудь.
– А что вас так удивляет? – позже добавил Валька. – Занимаясь боевыми искусствами, так или иначе, обогащаешь свой кругозор познаниями в самых различных областях, чтобы лучше понимать противника, особенности его мышления, стереотипов, его верования, культуру его народа и прочее. А если боитесь выглядеть глупо, – как ни в чем не бывало продолжал парень, – смотрите, что заказывают другие, и действуйте таким же образом.
Прозрачный графин с искусной резьбой отгораживал от Маю брата, несколько искажая пропорции Валиного лица. Эваллё поднес к губам скомканную салфетку, сжимая, едва не порвал ту ногтями. Мальчик вздрогнул. Брат выглядел каким-то притворно расслабленным, его напряженность едва заметно проступала в невербальных жестах. Эваллё насухо вытер рот.
Маю скосил взгляд на стакан сока. Интересно, брат играет на публику, или ему действительно приятно находиться в центре внимания?
Склонившись к парню, Маю зашептал:
– Вот скажи мне, нафига ты купил Янке это чудовище?
Эваллё изогнул бровь.
– Я из-за этого, как ты говоришь, чудовища полгорода объездил.
Маю не мог разобрать, на самом ли деле Валька не знает ничего, или же искусно врет.
– Она даже не прикасается к нему. Видишь, ей неприятно.
– Многим девушкам нравятся подобные бирюльки. Мне казалось, Янке чувствует себя девушкой, разве что-то изменилось?
– Она не признается, ей гордость не даст.
– Но в чем здесь дилемма?
– У Янке фобия, не знаю, как это называется… когда люди не переносят грозы. Мне тоже не нравится. Она красивая, молния эта, и наверняка, не просто ребус на цепочке, если ты убил кучу времени, чтоб найти магазин, но у меня, по ходу, то же самое, что и у Янке.
– Бронтофобия.
– Ты же не специально купил ЭТО? – выделил указательное местоимение Маю.
– Сам по себе символ молнии не должен провоцировать страх.
– Нет, разумеется. Но приятнее становиться не будет, согласись?
– Конечно, по большому секрету о фобии Янке тебе поведала Фрэя?
– Не говори Янке, что я тут выбалтываю её тайны, как старая клуша.
Та, чьё имя прозвучало, словно учуяла, что трёп о ней и с подозрением покосилась на братьев.
Парень коснулся зафиксированных лаком волос, проверяя, как держится прическа.
– Пойду потанцую.
– Изумительная идея, родимый, – Тахоми протянула руку к лицу парня и ущипнула за щеку. – Пойдем-пойдем, скорее!
Мальчик быстро поджал губы, почувствовав, как задрожал подбородок от подступающего смеха. Эваллё дотронулся до своего лица, наверняка, собираясь убедиться в его сохранности.
Маю окинул тетю недоверчивым взглядом. Тахоми танцевала лишь, когда сильно напивалась, либо была чем-то здорово взвинчена. Прилично надравшись, а женщина пьянела с полрюмки, она поднялась из-за стола следом за Эваллё.
Последние её слова вырвали Маю из размышлений.
– Милый, не скучай, лучше присмотрись к местным девушкам, возможно, уже скоро у тебя появится избранница.
Чтобы как-то выйти из положения, Маю взял сестру под локоть и заявил:
– К сожалению, любимая сестра отнимает столько сил и времени!..
Девушка даже не успела никак среагировать, удивленно захлопав ресницами.
Янке и Фрэя после четвертого блюда, разморенные и наетые, лениво развалились на своих стульях, один лишь Маю оставался шибко бодрым. Он привалился к поручням, которые слегка затрещали, принимая его вес. Сам мальчик, слишком уморённый чередой застолий, не разделял энтузиазма Тахоми выйти на танцевальную площадку и вертеться там под музыку с набитым желудком.
Под фортепианную мелодию Ференца Листа по паркету скользили несколько пар. Тетя была еще ниже Маю, с нисколько не портящей её полнотой и длинной шеей. О том, что брат умеет танцевать, мальчик и так знал. Со своей извечной неуклюжестью Маю мог лишь завидовать их грациозным па. Вдвоем, постепенно они продвигались в центр зала.
Многие, сидящие за столиками на первом этаже, с интересом наблюдали за красивым парнем и японкой. Наверняка из-за светлых волос и манеры держаться Вальку приняли за иностранца-жиголо, эта мысль развеселила Маю. Вскоре он уже не мог сдержать хихиканье, старательно заглушая смех рукавом.
За всем этим Холовора совсем забыл о наставнике. В Нагасаки владевший им ранее страх попасться на глаза Лотайре внезапно пропал, даже было немного жаль – столько замечательных воспоминаний об учителе осталось в прошлом, вытесненным событиями, происходящими с Маю в настоящем. И родители исчезли незадолго до того, как они с братом начали сближаться, словно им с Эваллё самой судьбой было продиктовано оставаться вместе.
Буквально насильно себя уговаривая, мальчик оглядел девушек в зале. Здесь ловить явно нечего. Большинство молодых японок пришло в ресторан со своими родителями. Маю умер бы от стыда, рискнув попросить у кого-то из них разрешения потанцевать с дочерью.
Следующий танец брат разделил с незнакомой женщиной – высокой элегантной японкой. Не зная ничего ни о танцах, ни о японских женщинах, Маю, попавший в их среду, вдруг ощутил себя чужим.
– И как он не устает? – недоумевал мальчик, когда брат не остановился и после второго танца.
– Интересно, о чем думает Маю целыми сутками? – задумчиво, растягивая слова, произнесла Янке, и он механически обернулся на голос. Янке, по крайней мере, была трезва.
«Наверное, он думает о том, как бы склонить брата к инцесту», – с грустью подумал мальчик.
Фрэя поднесла ко рту ладонь и покривилась.
– Тебе плохо? – тут же переключилась на девушку Янке. – Отвести тебя в туалет?
Резко отняв руку от лица, сестра взглянула Янке в лицо. Несколько секунд не сводила глаз, а потом помахала кистью, давая понять, что сама прекрасно справится, и с трудом поднялась с кресла. А потом беззаботно улыбнулась. Фрэя не в меру хорошо относилась к Янке.
Сестра скрылась за раздвижными дверьми. Разглядывая недолгое время подаренные тетей золотые часы, Маю поиграл отблесками света на браслете. Внезапно включился вибросигнал у мобильного. Телефон брату он вернул вскоре после их возвращения, а свой плеер так и не нашел нигде, сколько ни искал. Тетя сжалилась и положила под ёлку новый.
Откинув крышку, Маю увидел сообщение от Янке. Во второй раз сок попал не в то горло. Высветилась картинка, на которой застигнутый врасплох Маю обиженно выпячивал губы. С тяжелым взглядом он глядел на кого-то, не попавшего в кадр. Янке заснял его, судя по царившей в доме пустоте, в день отъезда. С картинкой открылся текст: «Не дуйся. Обычно я не обижаю людей, которые затронули струны в душе». Захлопывая крышку, подросток улыбался – перед глазами застыло комичное выражение собственного недовольного лица.