Братья собирались испечь печенье и залить его специально приготовленным соусом.
Маю обнял старшего за талию.
– Без тебя, я в жизни бы не приготовил это печенье, – мальчик прочертил вымазанным в соусе пальцем на шее брата ломаные линии.
Громкий треск – Эваллё резко поставил кастрюльку на плиту, как будто рука нечаянно дрогнула. Содержимое бухнуло о стенки, едва не выплеснулось и не загасило огонь.
– Продолжай…
Опуская руку, парень открыл духовку, и на их бедра дохнуло жаром. Изнутри повеяло бесподобным ароматом только что испекшегося печенья.
– Маю…
Подросток только и успел отскочить от брата, когда в коридоре послышались шаркающие шаги Янке. С одной стороны он чувствовал дикий накал внутри, ниже пояса так сильно сводило… Оглядывая кухню, впопыхах пытался вспомнить, нет ли где компрометирующих следов.
*Моя безупречная мечта обрела жизнь и оболочку –
Я ждал тебя.
Помеченный татуировкой
«С днем рожденья», я был создан для тебя.
(«Открыть душу» исполнителя Duran Duran).
========== Глава VIII. Симптом ==========
Wie es ruft wie es lookt wie es verführt
Aus der ader dieser kraft enstammt die sucht
Ist das flend herrscher aller zeit
Aus dem ewig war wird immer sein
Komm mit lass dich fließen sei bereit
Lass die seele gleich dem phönix frei
Ich bin der anfang
Ich bin das ende
Ich bin die welt ich bin die ewigkeit
Ich bin die sonne
Ich bin der urknall
Ich bin die lava ich bin der feuerstrom
«Lava» (Das Ich)*
Эту ночь Тахоми и Фрэя провели в ночном клубе, слушая малоизвестные японские группы, сыграли в бильярд, пару часов провели, рубясь на игровых автоматах. Здесь же, была книжная лавчонка, где девушка приобрела себе разговорник и пару книжек в мягком переплете. Время до утра она скоротала, расстелив на столе учебную тетрадь, бегло проверяя свои познания японского языка. Кто проходил мимо, обязательно останавливался у столика и перекидывался с девушкой несколькими фразами, в основном то были пожелания удачи и советы. Фрэя поражалась местным клубам и их аудитории, поражалась и теплоте, с которой к ней отнеслись, несмотря на то, что она была иностранкой. Тахоми отправилась танцевать, и девушка наблюдала за теткой со стороны. Она никогда раньше не занималась в ночном клубе, при этом, прихлебывая коктейль, когда по страницам кружат разноцветные лучи прожекторов.
Сегодня в очередной раз звонили из отдела розыска, и как обычно сообщили, с какой упорностью трудится поисковая команда. Только ожидаемого облегчения это известие не принесло.
К ней за стол подсел вокалист только что отгремевшей группы.
– Привет, – поздоровался парень по-английски. – Хорошо одетая школьница занимается в ночном клубе, как необычно.
Фрэя молчала, с наслаждением изучая его выразительное лицо. Гладкое, как у подростка. Она собиралась держаться от таких, конфетных мальчиков, подальше, чтобы после не пришлось жалеть. Наверняка всех плюшевых зверушек, которые дарят ему фанатки, он сваливает кучей в самой темной комнате.
– Не представляю, кем должны быть родители, чтобы их дочка в такое раннее время сидела в ночном клубе. Ты ведь не школьница?
– Я собираюсь поступить в японизированную школу для иностранных учеников, – тихо ответила девушка и чуть позже добавила: – Тётя решила устроить мне экскурсию.
– Недавно приехала, да?.. Где удалось побывать вчера?
– Утром вдвоем с моей тетей мы отправились смотреть на маятник Фуко и восемнадцатиметровую статую буддийской богини Канон, сразу за храмом Фукусайдзи. Преодолев многочисленные ступеньки, поднялись до бронзовых ворот синтоистского святилища Сува дзидзя. У этого места всегда много посетителей. Тут пошел дождь, и нам пришлось войти внутрь. По пути встретили… подругу. Потом решили пообедать, но долго выбирали место, где можно остановиться и спокойно перекусить, в итоге свернули на юг, к реке Накасимагава и «Очковому мостику». У нас еще хватило сил посмотреть на искусственный остров в Нагасакском заливе, на котором раньше находился голландский торговый анклав Дэдзима, и сейчас там ведутся восстановительные работы. Дошли до особняка Гловера и перевели дух в Гловер Гардене, на склоне холма, там еще сохранились европейские дома. В месте с золотыми рыбками, фонтанами и эскалаторами начали распевать песни, и, съев по рожку мороженого с кленовым сиропом, сели на автобус, едущий в Хьюис тен Бош. Так выглядел бы настоящий голландский городок: постройки, ветряные мельницы, плотины и сырные лавочки. Погода разгулялась, и мы вернулись в парк Инасаяма.
Насобирали всяких безделушек в память об этой прогулке, пополнили запасы пива и, смертельно уставшие, сейчас поедем домой спать… Ах да, мы привезли с собой тюльпанов, – девушка опустила на стол бумажный пакет с цветами. – Мне понравилось, как ты выступал. Возьми эти цветы себе.
– Уверен, найдется человек, которому хотелось бы получить эти цветы. Лучше сбереги их, – вежливо выкрутился парень. – Забавная история. Ты здесь с тётей?
– Да, жизнь непредсказуема.
Японец понимающе рассмеялся.
– Извини, я не хотел тебе помешать, – он вздохнул, как ей показалось, с сожалением, – не ожидал увидеть здесь школьницу… учащую уроки. Ты выглядишь взрослой, для студентки старшей школы, – музыкант отмерил её рост, поднеся ладонь козырьком ко лбу. Одного роста – вот так, она не маленькая девочка. – Было приятно пообщаться, незнакомка. Заглядывай на огонек.
У него оказалось простое и очень живое лицо, Фрэя отвела взгляд и уткнулась в свои книжки. Парень еще какое-то время курил и наблюдал, как она читает.
«Не стоит вешаться ему на шею только потому, что он красивый японец», – уговаривала она себя, боковым зрением поглядывая на его руки и покусывая губу. Обручальное кольцо было на месте. «В девках» такие остаются недолго.
– Я возьму один, – японец протянул руку за тюльпаном. – На удачу.
Когда он ушел, она громко захлопнула тетрадь и шумно выпустила воздух.
*
В конце коридора за дверкой находилась лестничная клетка. Квартиры две по две располагались с обеих сторон, слева коридор немного загибал – к лифтам. Маленькое досадное обстоятельство: на десятом и одиннадцатом этажах часто гас свет в коридорах.
Квартира русских была прямо над квартирой Холовора. Пол в коридоре устилала коричневая ковровая дорожка. Из-за входной двери доносился уже привычный гомон.
– Ты действительно так хочешь с ними познакомиться? Надеюсь, они не станут заставлять нас глотать опостылевший уже чай.
Парень широко улыбнулся, как будто предвкушал жареного поросенка, как минимум.
– Я даже не знаю, о чем с ними разговаривать, – снова насупился мальчик, останавливаясь на каждом шагу, и дернул Эваллё на себя.
– Не переживай, мы же идем развлекаться, а ты слишком мрачен, Маю, нельзя же относиться к знакомству с новыми людьми с таким негативизмом.
Глаза Эваллё блестели даже в этой темноте.
– Они, как и мы, въехали незадолго до Нового года, и так же, как и мы, плохо ориентируются в новой среде. Подумай, Маю, человеку не всегда легко устроиться на новом месте, а тут появимся мы и предложим им свою помощь… К тому же, я не предлагаю тебе идти туда одному, я прошу тебя пойти туда со мной, – снисходительно произнес Эваллё, протягивая руку к звонку.
– Уговорил. Будешь мне должен.
– Конечно, – парень быстро облизал губы.
Согласился Маю только после того, как вспомнил, каково ему пришлось после переезда в Хямеенлинну, должно быть, брат рассчитывал как раз на это, ведь знал, как заманали его те перцы из драмкружка, а, не имея никого знакомых, приходилось рассчитывать только на компанию старшей сестры и её подружек.
Дверь открыли в момент. Всё тот же небритый мужик, и в который раз изумленно вытаращился на братьев.
– Он смотрит на нас так, будто мы – пугало огородное, – сквозь зубы проскрипел мальчик, выдавливая самый любезный оскал.
В квартире проживали двое русских: этот самый мужик и молодой парень, который немного говорил по-английски. Паренек носил круглые очки и был одет в вытертую растянутую майку, точно с барахолки, и облезлые широкие джинсы, размера на два-три больше чем нужно. Оба, вроде как приехали сюда, чтобы подзаработать. Как рассказывал мужик с помощью своего юного переводчика: «денег у нас куры не клевали».