Янке сидел в гримерной, где над ним работала женщина с суровым лицом и колючим взглядом. Девушке, в соседнем кресле, наводил марафет другой визажист. И вот, что странно, без косметики та казалась совершенно безликой, но мгновенно преобразилась, стоило нанести на её лицо легкий полупрозрачный макияж.
Парень наблюдал за другими моделями, у всех один и тот же взгляд, изможденные лица и худые руки-веточки.
Высокая японка порхнула к своей сумочке, воздушной походкой, только каблуки по полу цок-цок. Тонкие узловатые пальцы, в точности, как у Янке, замельтешили над молнией. Девушка достала упаковку таблеток и пачку сигарет, салфетки – она торопилась и старалась удержать все мелкие предметы в руках, не рассыпать. Глянула на парня, улыбнулась мимолетной улыбкой, похожей на неожиданно потухший огонь свечки. Её волнистые волосы цвета жженой умбры колыхнулись за плечами.
Янке повернулся к своему отражению в зеркале, «колючая» женщина расчесывала щеткой его кудри. Зализала назад челку и положила на косой пробор, обильно намазав волосы муссом, пахнущим цитрусом, скорей всего, танджерином, закрепила невидимками. Набелила пудрой бледно-коричневое лицо парня. Пудра тоже чем-то пахла, названия этого запаха он не знал. Кожа непривычно заблестела. И чем это всё отличалось от того, что он делал в обычной жизни? Та же маскировка.
Спустя десять минут прибежала костюмер и, схватив его за руку, потащила за собой.
Переодевались все в одной комнате, в жуткой тесноте. Повсюду – вешалки, низенькие скамьи, обшитые толстым слоем поролона и кожи.
Никакого нижнего белья, только если этого требует костюм. Женщина, помогающая Янке натянуть его первую композицию, смотрела на его тело, как на безголовый манекен, равнодушно, с легкой неприязнью и толикой сосредоточенности. Именно таким его видели окружающие.
В суете примерочной, где каждую минуту кто-то впадал в истерику, поначалу происходящее не казалось чем-то выдающимся. Девушка в изумрудно-фисташковой композиции кричала на свою помощницу. Судя по тому, как крикунья теребила куски ткани, врезающиеся в подмышки, платье было неудобным, и она отказывалась выходить в нем на подиум. Только очень востребованные модели могут себе позволить закатить скандал по поводу неудобства предложенной им одежды. Девушки громко препирались, волосы в куртуазной прически модели растрепались, она принялась размахивать руками и отрывать пуговицы. Такой же шум, как в его голове.
Другая девочка-модель, крошка с пышным бюстом и слезящимися глазами – здесь непременно глаза начинали слезиться, – тайком пила сакэ, прикрывая рот маленькой ладошкой. Навскидку лет четырнадцать. Дети так быстро вырастают.
Девушка в зеленом, вконец разругавшись с помощницей, разревелась и, размазывая темно-розовую помаду по бледному, намалеванному румянами лицу, зашагала к выходу.
Кроме Янке парней здесь было четверо, все, как на подбор, бесполой внешности, японцы, возраст которых стерся, как только они переступили порог модной студии.
Кутюрье Шан, мода 2010. Янке рассматривал себя в зеркале. Узлы, швы, острые углы, плавные линии, бисерные и стеклянные украшения, немыслимой длины и величины ленты, сложная драпировка… Пожалуй, без чьей-либо помощи он бы не справился. Коллекция не вызывала интереса, но на теле смотрелась неплохо, подчеркивая поджарую фигуру. И сам наряд приобрел какую-никакую, а всё-таки четкость, словно парень вдохнул в него жизнь.
Неужели он пошел на это из-за денег? Точно, из-за них самых. Янке очень надеялся, что его считают погибшим за рулем им же угнанной «Ауди», любимой тачки старого толстосума. Несчастный водитель скончался на месте. Если бы японский журнал с фотографиями этой коллекции попался на глаза какому-нибудь барону S.K., Янке бы не узнали.
На груди складки гипюра слегка топорщились, короткие бриджи с завышенной талией и подтяжками, сзади – бесконечные сугробы гипюра едва ли не до самого пола. Упомрачительно высокие шпильки, очень плотные чулочные колготки с цветным рисунком, сплошные крайности, где красота граничила с уродством. Легкий шарф яркого сапфирового цвета, собран складками на плече и плавно перетекал на локоть. Такая тонкая деталь, но она бьет точно по глазам.
Когда под музыку он вышел из-за кулис, сразу стало не по себе. Пугали ни вспышки фотоаппаратов, ни внимательные взгляды публики, ни высокий подъем обуви – пугало собственное безрассудство. Эти бледные полумертвые девицы со своими уродливыми ступнями и дряблой кожей… совсем другие в роскошных платьях.
Что если S.K. придут за ним? Узнает ли его кто-нибудь под этим гримом? Вряд ли. Баронов не интересует подобная дешевая красота. Никому из них даже в голову не придет, что их ненаглядный выкормыш свяжется с миром высокой моды.
Парень прошелся до конца подиумных подмостков, развернулся вполоборота. Да, определенно, моделью быть нравилось, нравился этот безобразный стиль, даже эти тесные колготки ему нравились.
Девушка в зеленом всё-таки вышла на подиум, с заново построенной прической. Прикрывая опухшие глаза, она гордо прошествовала за Янке, ни разу не подняв взгляд. Смирилась.
А потом она умерла.
Янке безотрывно смотрел на девушку, распростертую у его ног. За тот день выход в зеленом у неё оказался последним, после чего японка выпила немного сакэ, закурила, поболтала с подружками и выбросилась из окна. Неожиданно она сорвалась с места и перепрыгнула через подоконник, так всё и было. Именно в тот момент, когда Янке направлялся к машине нового знакомого. Красивая японка в изумрудно-фисташковом платье с разрезом, самая красивая модель, которую только видел здесь Янке. Девушки, столпившиеся вокруг, отводили глаза, многие хныкали, прижимали ладони к лицу. Мертвая японка лежала на животе в изломанной позе. Крупные карие глаза оставались открытыми, из разбитого черепа вытекала кровь.
Новый знакомый нетерпеливо коснулся плеча, но Янке не мог сдвинуться с места. Когда он появлялся, окружающие люди начинали сходить с ума.
Самая красивая модель, даже с раскроенным черепом – безумно красивая, именно той красотой, которая после смерти гаснет не сразу. Янке заворожено смотрел на её фигуру, невероятно гармоничные яркие цвета, просто прекрасные шею и плечи, набеленные белой пудрой.
Скоро новый знакомый усадил Янке в свою машину. Японец не назвал своего имени, не спрашивал и своего не называл. Как выяснилось позже, на подиуме парень произвел на этого японца «неизгладимое впечатление». Естественность, грация, простота. Незнакомца это возбудило.
Они сидели на заднем сиденье шикарной тачки класса «люкс». Кем был этот богатей, парень понятия не имел, скорей всего, кто-то из мира моды. Янке было плевать, даже, если это сам Шан.
– В женском облачении ты выглядишь настолько сексуально мужественно, что просто невозможно было пройти мимо. Скажи же что-то? – японец неприятно зажал его подбородок.
– Конечно…
Солидный тип, широкоплечий, высоченный, в костюме цвета воблы, с галстуком в косую полоску – вещи дорогие, сшитые на заказ, по последнему писку моды. Мощная спина, как у статного мустанга, сильные ноги, крепкие бицепсы.
– Занимаешься спортом? – спросил Янке, потирая рельефное предплечье.
– По четвергам и пятницам хожу в тренажерный зал, в выходные дни бегаю трусцой, играю в гольф, занимаюсь фитнесом, и всё время сижу на диете. Ты, как модель, отлично понимаешь, насколько сложно бороться со своим желудком, – опустив локти на спинку сиденья, развел ноги пошире. Мужчина занимал фактически половину сиденья, большой и уверенный, как раз такой и нужен был Янке. – Ты как себя чувствуешь? Та девушка была твоей знакомой?
– Нет. Просто девушка.
– Тебя как зовут? – мужчина говорил вежливым спокойным тоном, чуть склонив голову.
На ум пришел один анимационный фильм, который они смотрели вместе с Фрэей не так давно. Вчера.
– Тихиро.
– Так ты японец?
– Только наполовину.
– Понятно, – мужчина взмахнул ладонью, сделав знак водителю трогаться, точно подкинул вверх мяч. Расстегнул верхнюю пуговицу пиджака и ослабил ворот черной рубашки. – Неплохо говоришь по-японски, Тихиро.