Тетя протянула вперед ладонь, привлекая его внимание. В пальцах она зажала стопку клейких разноцветных листочков.
«Кого мне благодарить за племянника, за того мальчика?» – было написано на верхнем листке мелкими иероглифами.
– Икигомисске Моисей, – представился красавец и поднял фиалковые глаза на Фрэю. Один темнее другого.
Невольно на губах заиграла улыбка, ну кто бы знал, что его имя – не последнее среди любимых библейских имен. Сам он, правда, не похож на верующего.
Тахоми оторвала исписанный листок и снова застрекотала ручкой, а девушка только сидела и наблюдала за его отточенными движениями. Наконец подозрительный японец обрел имя.
«Мы Вам не помешали своим визитом?» – написала Тахоми.
– Нисколько, – кратко ответил мужчина, не отводя взгляда от листочка бумаги.
Из такого много слов не вытянешь.
Фрэя за два глотка, обжигаясь, выпила полчашки чая, заметив это, Моисей едва заметно улыбнулся:
– Чай из семян кардамона, цветов гибискуса, мальвы лесной, зеленого и цейлонского чая, зёрен кофе, с экстрактом цедры лимона, – пояснил он. – Снимает усталость.
От горячего чая на глазах выступили слезы, но Фрэе удалось сохранить невозмутимое выражение лица.
«Вы живете здесь один?» – еще один клейкий листочек опустился на стол перед хозяином дома.
Моисей неопределенно покачал головой.
Тут девушка вспомнила, как впервые встретила его с Берни в отделе детского питания. Это было всего пару месяцев назад, а казалось, с того дня прошло самое меньшее полгода.
«Точно атлет, много упражняется», – подумала Фрэя, скользя взглядом по его жилистым рукам и статной фигуре, которую сверху обтягивало многослойное теплое кимоно-халат, опоясывая талию широким поясом и расклешенной юбкой опускаясь до земли. Нечасто встретишь мужчину в кимоно такого пошива. – «Жены всё-таки нет, а то бы она сразу вышла к гостям. Может, уехала куда?»
– Отдадим сейчас? – одними губами прошептала Фрэя, обращаясь к тете. – Я не уверена, что этот мужчина любит их…
– Доставай, – улыбаясь, сквозь зубы пробормотала Тахоми. – Живее.
Девушка придвинула к себе рюкзак, куда они упрятали пакет с испанскими мандаринами.
Даже не улыбнулся этой своей закрытой улыбкой. Японец молча принял подарок из рук Тахоми, не став заглядывать внутрь, да и необходимости в этом не было: как только Фрэя вынула пакет, по комнате распространился мандариновый дух.
«Нам бы хотелось поблагодарить Вас за помощь. Лучше не полагаться на случай, когда ребенку угрожает опасность».
Сидя на коленях, Тахоми потерла ладони и чуть поддалась вперед.
Мужчина чуть дольше задержался взглядом на последних строках.
– В свою очередь, я должен поблагодарить вас за доставленный визит, – наконец произнес он с застывшим полумесяцем на месте рта.
Следя за их обменом любезностями, Фрэя перекривляла выражения обоих лиц, за что получила выразительный щипок Тахоми. Потирая бедро, девушка переключила внимание на хозяина – даже январским днем тот выглядел загоревшим. Его спина всё время оставалась прямой, как у солдата. Определенно, мужицкое что-то в манере держаться было, но изящество, с которым Икигомисске дотрагивался до предметов, разливал чай, оправлял одежду, приподнимал лицо – невозможно проглядеть.
На ум пришла любопытная мысль: а не присматривается ли к ней точно также сам хозяин дома?
Заметив, что к ней обращаются, Фрэя случайно выронила ложку, которую до того вертела в пальцах.
– Я не понимаю всего, о чем он говорит, ты не могла бы переводить? – стушевалась Фрэя, теряя былой кураж.
– Да ты и не слушаешь, а в облаках витаешь, – подколола её тетя. – Господин Икигомисске интересуется, в какую школу ты собралась поступать.
Расписав вкратце о своих планах, Фрэя выслушала пожелания удачи, после чего взрослые возобновили беседу. Почему взрослые? Она давно не ощущала себя так, как здесь, а именно – ребенком под надзором.
– Каждый день приходит хозяйка, – молвил Икигомисске. – Стирает, убирает, готовит, ходит в магазин за продуктами, – говорил четко, один слог мягко перетекал в другой, точно песенная дорожка караоке. Его речь слушать чистое удовольствие, и языковой барьер не проблема, жаль, Моисей не мог слышать других.
Красавец – само совершенство, владелец собственной недвижимости, нанимает домработниц, наверняка, серьезно занимается спортом, мил и радушен, и в чем же тут подвох?
– Вы пробовали «Пирожное с начинкой»? – спросил он гостий. – Знаменитое японское лакомство… прошу, – пододвинул в их сторону поднос с крупными двухэтажными кусками: бисквитные прослойки с кремом из взбитых сливок и клубникой.
Фрэя поднесла ко рту крошечный прямоугольник с ярко-зеленым желе сверху. Яблоко, должно быть, либо лайм. Кисло-пресладкое варенье из лаймов – редкостное извращение.
– Крем будет так и таять на языке, – еще одна мимолетная улыбка коснулась губ.
Кажется, Эваллё в том же духе отзывался о каком-то блюде в меню ресторана, не иначе, как эти двое пользовались фразами, вычитанными из одной и той же поваренной книги.
Волосы ненатурального, пижонского цвета, были собраны крабом на затылке, несколько коротких прядей волнами спадали на лицо. Напитанные влагой, отливающие на свету… Фрэя украдкой коснулась своих жестких волос. Даже стыдно, что какой-то малознакомый мужчина выглядит лучше, чем она.
«У Вас есть дети, господин Икигомисске?»
Скорей всего, он принял к сведению, что одна из гостий постоянно отвлекается от еды, и заинтересованно поглядел на неё.
– Что-то не так?
Чтобы не выглядеть грубой, Фрэя подняла с подставки палочки для еды и сделала вид, что понятия не имеет, как обходиться с этим элементом сервировки стола.
– Прошу прощения, я не ответил на ваш вопрос, – внезапно ожил японец. – Я живу с дочерью. Сейчас она у дедушки с бабушкой, в Токио. Ей полезно иногда пожить в мегаполисе. Вы обратили внимание, как здесь тихо? Ей скучно в таком глухом месте.
На не озвученный вопрос Тахоми он ответил:
– Сам я ценю спокойствие, а здесь – я точно знаю, меня не потревожат. Да и за домом должен кто-то присматривать, без хозяина дом быстро зачахнет. К сожалению, иногда обстоятельства не оставляют мне выбора и приходится вместе с дочерью уезжать по делам в другой город или заграницу. Иногда приходится брать её с собой на деловые встречи. Чаще всего, она просто сидит в офисе и играет, – Моисей чинно сложил руки на коленях. – Если мне не получается взять её с собой на работу, она дома с хозяйкой. Ей нужно постоянно развиваться, кроме того, со мной ей безопасней.
Тахоми перевела племяннице его монолог.
– Безопасней? – Фрэя не смогла скрыть удивления.
– Она больна, – объяснил японец, подливая кипятка в свою чашку.
Мужчина, который привязал к себе дочь, тщательно следит за её обучением и развитием, ко всему прочему еще и таблетками пичкает. Несчастная, её ни на минуту не выпускают из-под надзора, да еще добрый заботливый папочка всюду с собой в командировки таскает. Неудивительно, что она заболела.
Сатин никогда не брал её с собой на «деловые встречи». Оно и к лучшему. А вот шутил он на эту тему много.
На этот раз встрепенулась Фрэя, попросив передать Икигомисске следующие слова:
«Простите мою бестактность, но Вы воспитываете дочь один? Ваша супруга принимает участие в жизни дочери?»
Закусила губу. Должно быть, слишком дерзко так обращаться к нему, однако Моисей, зная, кем заданы эти вопросы, невозмутимо посмотрел на Фрэю и выдержал её взгляд.
«Моя племянница хотела сказать… Воспитывать дочь в современном мире непростое занятие для занятого человека».
– Только то, что приходит к нам с большим трудом, имеет истинную ценность. Думаю, девушка со мной согласится.
Судя по лицу, Икигомисске понравился оживленный интерес к его персоне. Похоже, чтобы выставить его нарциссивную, самоуверенную натуру в лучшем свете, необязательно особо напрягать голову.
«Я могу Вас понять, у меня самой трое детей», – написала Тахоми.