– О, дорогая, это простая метафора. Под этим он подразумевал, что сегодня пасмурно на душе, но однажды обязательно вспыхнет свет.
Женщина медленно опустилась в воду по шею и поплыла. Её огромная грудь покачивалась на воде.
– Эх, как хорошо в местах, где нет всей этой уличной борзаты…
Фрэя удобно устроила голову на специальной дощечке, обтянутой для мягкости плотной тканью, и закрыла глаза.
– Мне завтра в школу. В следующую субботу я учусь… Как думаешь, Икигомисске разрешит нам еще раз приехать к нему в гости?
– До или после твоего дня рождения? Такая кожа… – тетя уже переключилась на свою волну. Оглаживая руку, всматривалась там во что-то. – Должно быть, это от частого купания в термальных источниках его кожа выглядит такой эластичной.
*
Эваллё намеревался поступать в Спортивный Университет, где иностранцу, для того, чтобы быть зачисленным на факультет, достаточно сдать нужные нормативы и получить определенные баллы успеха. Университет находился в тридцати минутах езды на машине.
Вступительный экзамен принимался в несколько этапов. Испытания основывались на базе тех умений, которые были приобретены еще в школе. Экзамен подразумевал сдачу нормативов по легкой атлетике, разных для девушек и парней. На первом этапе поступающие сдавали бег на 1000 метров, на следующем этапе – метание гранаты, и одно испытание по выбору: бег на 100 метров либо прыжок в длину с разбега. Результаты оценивали по стобалльной системе и вывешивали на внешней стене главного корпуса.
Все испытания проходили в форме игры, в соревновательном духе. На них имели право присутствовать не только студенты, желающие поболеть за будущих однокашников, но и семьи, друзья – словом, все те, кто хотел поддержать участника. Считалось, что чем больше поступающий приведет с собой народа, тем сильнее его желание поступить в Спортивный Университет префектуры Нагасаки и тем серьезней он отнёсся к поставленной задаче. Не сказать, что экзамен проходил легко, но афишировать тем, что помимо школы у тебя есть опыт дополнительных тренировок, не было принято, как и бахвалиться своими успехами.
Первое упражнение – бег – Эваллё прошел с результатом 80 баллов, преодолев заданную дистанцию за 3 минуты 4 секунды. Оказался в числе трех самых способных ребят.
На втором вступительном испытании получил 80 баллов за метание гранаты на 43 метра. Самый лучший результат.
Как дополнительное испытание Холовора выбрал прыжок в длину, который сдавался в последнюю очередь, и заработал еще 90 баллов, покрыв расстояние в 5 метров 23 сантиметра. Благодаря своим длинным ногам и тренированным рукам первым за четыре года преодолел пятиметровый барьер. Заслуженно, с апреля ему должна была выплачиваться ежемесячная стипендия.
Эваллё выбрал умение кэндо, фехтование на мечах, воспитывающее силу духа, которое в свою очередь включало кэндзюцу, древнее искусство владения мечом. Помимо этого, он собирался посещать класс кюдо, владение луком, и кобудо, искусство работы с холодным оружием. По мере духовного и спортивного роста студента тренер должен будет выбрать для него ряд дополнительных школ, необходимых для совершенствования навыков.
Кроме того, ожидалось много теоретических предметов и ежедневных тренировок для растяжки. Спортивная гимнастика и эстафетный бег экиден на первом курсе были обязательны.
Университет являлся престижным, и многие его студенты после выпуска приобретали звание мастера спорта и участвовали в международных соревнованиях. Учебная программа помимо традиционных японских предоставляла на выбор такие виды спорта как футбол, бейсбол, баскетбол, теннис, плавание и бадминтон – в зависимости от пристрастий студентов.
До апреля парень устроился преподавателем в секцию тайдзюцу для младшеклассников. Тайдзюцу или искусство ближнего боя без оружия Холовора выучил, пока сам учился в школе. Его результаты всегда были весьма посредственными, однако блестяще сданный вступительный экзамен доказал, что парень не безнадежен, и позволил Эваллё обратить на себя внимание многих тренеров Спортивного Университета.
*
– Ёйко – дурак безмозглый! – вопил мальчуган лет семи, суча кулаками и клацая зубами. – Дурак-дурак-дурак и тупица-а-а!!
– Господин, уймитесь наконец!
– Эваллё, что ты делаешь? – Маю замер посреди раздевалки, скидывая рюкзак на лавку.
Заметив незнакомца, мальчонка приутих.
– Господин уже перестал ругаться? – строго спросил Эваллё, ходя по раздевалке с ребенком, которого он прижимал к себе. Ноги «господина» болтались в воздухе. На Эваллё была надета темно-синяя форма, челка убрана широкой лентой, как и у остальных.
Мальчонка надулся и скрестил руки.
– Господин больше не будет называть Ёйко дураком и тупицей? – парень покрепче ухватил ребенка.
– Валь, почему ты называешь этого ребенка «господином» и таскаешь его по раздевалке, как куклу?
Без смеха не взглянешь.
– Чи-тян [суффикс тян (~chan) используется людьми равного социального положения или возраста, старшими по отношению к младшим, с которыми складываются близкие отношения. В основном употребляется маленькими детьми, близкими подругами, взрослыми по отношению к детям, молодыми людьми по отношению к своим девушкам] хочет, чтобы я называл его господином. Мы играем в игру «Актер, воин и принцесса». Я придумал её сам. Чи-тян сегодня у нас городской управляющий, – пояснил Эваллё, взлохмачивая Чи-тяну густую шевелюру.
– У-у, – попытался увернуться мальчик. – Пустите!
Парень поставил мальчонку на низкую широкую лавку и еще раз взлохматил его волосы.
– Ёйко, ты у меня получишь! – Чи-тян погрозил кулаком куда-то в коридор, другому мальчику, стесняющемуся выйти из тени и надавать «господину» тумаков. Погрозил и, изобразив реверанс перед Эваллё и Маю, умчался к друзьям.
– Точно как ты в детстве, такой же шебуршной, – усмехнулся старший брат, незаметно для играющих в соседней комнате детей целуя подростка в губы.
– В детстве? А я такой уже старый?! – в шутку ужаснулся Маю. – Слушай, а девочки у вас тут есть или только мужской пол? Я уже ревную тебя к твоим мальчишкам. Первый раз, когда я заинтересовался мальчиком, мне было… стой, мне было семь лет! Наводит на мысли, не находишь? – заигрывал он.
– Семь лет… я не знал, что уже тогда ты интересовался мальчиками. Мм?
– Ты думаешь, я что-то понимал вообще? Да я и забыл, только сейчас вспомнил.
– Можно подумать, к девочкам ты не ревновал бы. Есть. Двое, такие оторвы, одна будущий борец сумо, – Эваллё понизил голос и прикрыл рот ладонью, – она мне по секрету рассказала. Видел бы ты их…
Занятия уже закончились, и парень сидел с детьми дополнительный час, который выделялся для игр. За этот час постепенно подтягивались родители.
– Как работа? – Эваллё заглянул к детям в зал.
Три мальчика сидели на полу в одинаковых позах, надувая щеки и расширяя ноздри от напряга, с огромным трудом пытались сохранить серьезные лица. Глядя на них, Эваллё усмехнулся.
– Уже приспособился?
– Пока мне не доверяют ответственную работу, по большей части вожусь с… ну, в общем, смазываю аппараты, чтобы не заржавели, иногда приходится лезть на самое дно – прочищать, чтобы эти машины не барахлили, короче, обычная рутина, но это по-настоящему захватывает. Тут, собственно, привыкать не к чему… сам процесс захватывает и, ты просто отключаешься от реальности.
Брат завел Маю вглубь раздевалки, за шкафчики и, нажав на кнопку энергосберегающего переключателя, погасил половину ламп в матовых плафонах.
– Устал? – Эваллё обхватил его за талию.
– Ленивому редко везет. [Финская поговорка].
– Отправлю детей по домам, и примем с тобой душ, а потом съедим чего-нибудь, – вдыхая запах, парень провел рукой по его телу. – Согласен?