Не успел Маю осуществить свою месть по соблазнению, как из ванны донесся шум падения. Словно полотенце, за которым ты тянулся через полкомнаты, оказалось чуть дальше, чем ты рассчитывал.
– Он не шандарахнулся случаем? – навострил уши Маю. – Сходи, посмотри, как он там, а я пока думаю, как организовать для сестры праздник.
– Маю, ты на самом деле такой непосредственный? Или тобой завладевает то, что было создано нами сообща?
Тепло отхлынуло, когда парень встал со стула и вышел из комнаты.
Тяжесть во взгляде, которым наградил его парень, и затаенная грусть в словах отбили всякую охоту стебать. С неожиданной злостью толкнул от себя ноутбук.
Но ведь здесь прозвучала правда! За что Эваллё с ним так?
Сглотнув, Маю услышал стук в дверь и низкий негромкий голос брата.
– Янке, всё хорошо? Я зайду? – шуршание открываемой двери. – Как у тебя накурено! Да ты позеленел уже от своего курева!
Обратно в их спальню Эваллё пришел, придерживая Янке чуть выше талии, парень и, правда, был слегка зеленым. Маю с любопытством повернулся на стуле. Хоть Янке и сам прекрасно передвигался, Эваллё собственноручно довел его до свободного кресла.
– Мы придумываем подарок для Фрэи. – Старший брат углубился в шкаф, и после продолжительных поисков откопал щетку. – Перебрали различные варианты: кино, ресторан, матч, поездка, концерт.
Эваллё аккуратно водил щеткой по мокрым волосам Янке, придерживая у корней. Даже мокрые – все равно завивались. На парне было надето целых два халата, и вода с волос впитывалась в толстый ворс.
– Что-то такое, с чем нельзя было б прогадать, – подсказал Маю.
– Я поняла… – пробормотал Янке, постепенно оживая. – Больше друзей… Бернадетту, Лим-Сиву, этого господина Икигомисске можно позвать, если он выкроил время встретить их в своем жилище, правила хорошего тона обязывают его присутствовать на празднике. Из школы – одноклассников, они будут счастливы побывать на дне рожденье звездной девочки. В выборе места я не вижу затруднений, кроме того, оно уже прозвучало.
– Для полного набора пригласи своих, – обратился младший к брату. – Ты ведь их тоже давно не видел и неизвестно, когда теперь увидишь.
– Выбирали вы из расчета, где будет проходить день рождения, забыв о том, чем Фрэя дорожит больше всего, – произнес Янке.
– А ты хорошо разбираешься в людях. Друзья, как раз то, что немного скрасит будни, – Эваллё зачесал влажную челку назад, волосы убрал за уши, открыв, точно вымазанное землей, бледно-коричневое лицо. – Считай, вопрос наполовину решенный.
*
Фрэя после школы иногда заглядывала к тёте на работу. Потребовалось немало времени, чтобы разгрести завалы и привести помещение в надлежащий вид, вдвое больше времени ушло, затем чтобы разыскать помощников. Теперь Тахоми заседала в персональной студии, которую ей выделила фирма MASKA. Дверь справа – начинающая художница; дверь слева – небезызвестная мангака Тошики; кабинет на внутреннем балконе, как раз у книжных стеллажей, занимал мангака Провада Саёри с помощниками. Им свою племянницу Тахоми представила в первый же день. Умение вкусно готовить блюда родной кухни, чем Фрэя не афишировала в повседневной жизни, было раскрыто сотрудниками вскоре после заселения Тахоми, с которой девушка иногда обедала на рабочем месте. А поскольку в штате у мангаки трудилось двое словоохотливых помощников, известие о том, что «финская девочка своей стряпней на лопатки уложит» облетело соседей со страшной скоростью.
Вопреки опасениям поездка на Хоккайдо не прошла бесследно. Фрэя прояснила для себя ключевой момент: если хочешь прожить жизнь в Японии – учись мириться с вековыми традициями её жителей.
Тридцатого января около шести утра девушку подняли с кровати вместе с одеялом. Не производя ни звука, наскоро усадили перед зеркалом. Тахоми быстро обсыпала загорелую золотистую кожу меловой пудрой, нарумянила щеки, подкрасила красной кистью тонкие губы, размазала рассыпчатые розовые тени, смешала с фиолетовыми. Часть волос убрала в высокий пучок, заколола, пряди у висков и челку накрутила.
Пока Тахоми причесывала и красила племянницу, братья подогнали машину, небольшую серебристую «Акуру», не такую роскошную, как их предыдущий автомобиль, но замечательно подходящую для японских дорог. Запихав Фрэю в салон прямо в пижаме, отвезли уснувшую девушку в ателье, с которым договорились заранее, и обрядили её в украшенное оригами платье с длинными рукавами и завышенной талией. Сложенный в несколько слоев подол был сложного фасона, пошитого на манер бумажной фигурки оригами. Женщина, работающая в том ателье, собственноручно одела на Фрэю белые чулки. Не успела девушка возмутиться как следует – её уже выволокли из ателье и вновь усадили в машину.
Цвета были потрясающими, ткани – тонкими и приятными на ощупь. Но от обилия непонятных углов и складок неясного назначения девушка прибывала в шоке.
На плечи ей набросили подбитый мехом пиджак. Эваллё завязал ей глаза.
Хлопнула дверца машины.
– Долго еще? – по привычке спросила Фрэя.
Чьи-то руки продели в прическу какой-то острый предмет, и совсем близко раздался голос Эваллё:
– Ничему не удивляйся.
Фрэя коснулась волос, понимая, что отвертеться уже не получится, её специально подняли с постели в несусветную рань, когда человек еще не способен оказать должное сопротивление.
Младший брат осторожно повел девушку по ступеням.
Лифт она узнала по легкому дребезжанию закрываемых дверей, гудению поднимаемой вверх площадки. Возросло чувство притяжения.
Пока что в пиджаке было тепло. Плотный шелк приятно скользил по коже, когда она поднимала руку, бархатистая кожаная подкладка оставляла приятное ощущение. Шорох платья, шаги, вдалеке легкое гудение, словно вращение жернов или лопастей пропеллера. В воздухе витал аромат одеколона Эваллё и запах фисташек.
На уровне коленей чувствовался легкий сквозняк. Откуда-то сверху – и отовсюду одновременно – доносился грохот воды.
По прибытию на место с неё сняли повязку.
Девушка стояла ровно по центру, между лифтом и вздутым горкой подъемом, на мосту четвертого этажа одного из самых лучших кинотеатров Нагасаки.
Прямо над головой, в стене шахты лифта вращалось огромное окно-вентилятор, похожее на их старое окно в ванной на втором этаже. Если подняться на лифте выше, то прямо за этим окном открывается пятый этаж, где есть крошечный закуток, ступени из которого уводили на другую сторону здания, на балконы и крышу. Вода сбегала вниз, в декоративные озерца на нулевом уровне, стеклянный потолок пропускал дневной свет. Игровые автоматы, рестораны, кафе-мороженое, бары, закусочные, магазины, семь кинозалов и один демонстрационный зал, где устраивают пробные показы для специально приглашенных гостей, гардероб на первом этаже, зеленые растения, детский развлекательный комплекс, охрана на каждом этаже, неприметная, чтобы не раздражать отдыхающих, девушки-косплееры , развлекающие прохожих, роботы и разносчики газет, места отдыха, автоматы с едой и прохладительными напитками – об этом месте она читала в журнале, который странным образом оказался подкинут ей на стол вчера вечером.
На четвертом этаже любили проводить конференции или отмечать корпоративные и детские праздники, там стоял длинный темный стол и чуть дальше у стены – несколько столиков и мягких кресел, на стене – большое табло с сенсорной указкой, если завернуть за угол – кабинки караоке. Во время конференций этот этаж полностью огораживался.
Никогда не приходило в голову, что свое день рождения она будет справлять именно здесь. Для её праздника арендовали весь четвертый уровень и крышу.
Стол накрыли и приукрасили, всюду понавесили шариков, были подготовлены ведра и вазы для цветов, поработали даже с освещением – приглушили, создавая атмосферу праздничного вечера – и музыкой, подсуетились с тортом, почти черным, от шоколадной глазури. Именинный торт прикатили на тележке и подняли сюда на лифте.