– Зачем ты исчез? Дорогой мой человек… – парень мазнул пальцами по щеке Эваллё. – Почему не пишешь Анне? Знаешь, как твое молчание её расстраивает, а?
Парень то всхлипывал, то хныкал, а Эваллё отстраненно гладил его по спине.
Черно-розовые пряди намокли от слез. Ионэ пускал слюни на одежду брата, придавив его к стене.
– Я дорожил нашей дружбой. Почему ты молчишь? Тебе нечего сказать? Дорогой, я всегда ставил твои проблемы выше своих. Я был у тебя первым, – сквозь плач Ионэ усмехнулся. – Ты так и не переспал с Аулис? До сих пор девственник?
Маю почувствовал, как вспотел. Вот так поворот.
– Ты ведь её не хотел. Играл для всех в супер-натурала, а кроме как со мной, ни с кем, да? Ладно, твои махинации мне похер, скажи лучше, на кой сдался тебе этот остров? Здесь лучше? Ты всю жизнь переезжал с места на место.
– Я не совсем понимаю причину твоих слез, – сказал брат, вздыхая так, словно всё, что сказал здесь друг, его изрядно утомило.
Ионэ притих, всё еще сжимая плечи Эваллё.
– Пойдем… дорогой… – невнятно бормоча, парень кивнул в сторону лифта.
Взойдя на мост, Эваллё и Ионэ открыли Маю путь. Гламурщик заметно повеселел, заплаканное лицо совсем прояснело, когда тот, уверенно шагая, направлялся к лифту. Эваллё тенью скользил чуть позади.
В висках неприятно кольнуло. Предчувствие сработало как шаровая молния. Мальчик бросился вверх по лестнице, не догадываясь, на каком этаже они сойдут.
Мимо проходили люди, только что посмотревшие фильм в зале напротив, весело болтая друг с другом. Растолкав людей, Маю выскочил на площадку третьего этажа, куда вело чутье. На него удивленно оборачивались девушки и юноши, маленькие дети, проследив за его взглядом, они тоже уставились на парней на мосту. Тот, что пониже, в красочной черно-красно-розовой одежде, отпустил руку второго и вскочил на перила.
Внутри всё похолодело.
Если этот парень спрыгнет, то приземлится прямо на стеклянную витрину.
– Не подходи ко мне, дорогой! Сделаешь хотя бы шаг, и я спрыгну, слышишь?! Я не шучу, я спрыгну! – звенящим голосом закричал Ионэ.
Эваллё онемел от ужаса, с лица схлынула краска.
– Не двигайся, понял, дорогой?!
– Кто-нибудь, остановите его! – с балкона этажом выше показалась Фрэя.
– Ионэ!! Эваллё, пожалуйста!.. – вперед бросилась Анна.
– Не делай этого, – Холовора, наконец, обрел дар речи, и вытянул вперед руку. – Всё хорошо. Я никуда не исчез, я здесь.
Гламурщик перелез на другую сторону поручней.
– Прекратите это! Ионэ! – кричала сестра.
Эваллё под пристальным взглядом друга проволок вперед правую ногу.
– Не двигайся, – повторил Ионэ. Его затуманенный выпивкой и слезами взгляд, казалось, блуждал в каких-то невиданных мирах.
– Да… – пробормотал Эваллё, перенося вес на чуть выставленную вперед ногу, медленно подтащил вторую.
– Я спрыгну.
– Ионэ, не делай этого! – затряслась Анна. – Не надо! Пожалуйста!
От толпы отделилось пару человек, все взгляды были прикованы к паре на мосту.
Эваллё потянулся вперед всем корпусом.
На площадку третьего уровня выбежали люди в форме.
– Эй, парень не создавай проблем ни себе, ни нам.
– Ради меня, – Эваллё осторожно, будто боясь просыпать песок, поднес руку к своему сердцу.
На мосту второго этажа собрались люди, готовые в любой момент подхватить парня.
– Его зовут Ионэ? Ионэ, слышишь меня? Стой там, не двигайся.
– Ио, ну нельзя же так! – надрывалась Анна.
По щекам Ионэ снова потекли слезы.
– Ты пьян и не в себе, – один охранник твердым шагом ринулся на судьбоносный мост.
Ионэ быстро глянул на Эваллё и разжал руки. Хватило и секунды, чтобы Холовора подскочил к нему и ухватил за ворот. На мгновение лицо Эваллё стало мертвенно-белым, а в глазах отразился ужас, потом он поднес вторую руку и ухватил друга покрепче. К ним поспешили охранник, Велескан и отец Бернадетты. Они помогли Эваллё затащить парня обратно на мост. Ионэ уселся на пол и прижал колени к груди, обхватив себя руками, он раскачивался из стороны в сторону и плакал.
Эваллё осторожно присел рядом с ним, придерживаясь рукой за перила. К Ионэ кинулись Анна и Лекс. Обоих парней закрыли чужие спины, мгновением позже Маю увидел, как Велескан уводит его брата.
С ними поравнялся Янке, начав что-то горячо втолковывать Эваллё. Снова небось заладил своё – что людей поглощает безумие, когда он рядом. Хотелось бы надеяться, что Янке всё же не ударит в голову говорить об этом в присутствии Велескана. Хотя бы.
*
Фрэя подсела к Ионэ, которого насильно затащили за стол и пихнули ему тарелку с тортом.
С ними сидели Анна с братом, приставленные к Ионэ до тех пор, пока он не вернется домой. И Моисей. Брат с сестрой слушали плеер, подкрепляясь ужином. Икигомисске не отказался от сладкого, и с аппетитом поглощал мазки яблочного варенья и белую взбитую пену – одно очко в его пользу.
– Если бы ты действительно хотел спрыгнуть, ты бы это сделал, – сказала Фрэя, наблюдая, как в темной столешнице отражаются световые гирлянды.
– Фрэя, перестань, – оборвала девушку Тахоми и опустила в центр стола поднос с шестью бокалами «Пина колады».
– А что, я разве не права? Ионэ, ты полный кретин! Ты бы подумал о последствиях своего поступка. Подумал бы о родителях. Чтобы мы им потом сказали? А репутация этого кинотеатра… В конце концов, ты чуть не испортил мой день рождение.
– Я не блефовал, – Ионэ подковырнул кусок торта.
– Ты представь, что сейчас чувствует мой брат! Твое дурацкое самоубийство сидело бы у него на шее до конца лет.
– Фрэя, сказала уже – хватит. – Тахоми отставила себе сразу два бокала «Пина колады», отодвигая их от парня. – Ионэ, ты пить больше не будешь, хватит, еще твои родители устроят мне выговор. Принесу тебе сок. Какой хочешь?
– Виноградный.
– Хорошо, будет тебе виноградный, – женщина пару раз потрепала Ионэ по плечу и улыбнулась. – Если бы ты испортил моей племяннице праздник, я бы тебя потом прибила, наверное… ладно, не делай такое лицо.
Фрэя фыркнула.
– А еще другом называется…
Взвинченная поступком Ионэ, она только сейчас вспомнила, что ответственна за то, чтобы гостей устраивало, как с ними обращаются на этом празднике.
Обязательно надо портить настроение?
Девушка осторожно, чтобы не задеть посуду, сняла спортовку и вежливо отдала Моисею.
Она замерла, соображая, куда бы деть помаду, которую повсюду таскала с собой. Отнести к другим подаркам?.. Нет, она слишком маленькая, точно потеряется или забудется. В гардероб? Неожиданно стало так гадко, что захотелось удавиться… или совершить абсурдный поступок.
Фрэя вышла в центр площадки, вокруг сновали люди, ей махали и улыбались.
– Мы старались сделать этот день для тебя счастливым, – вынудил её обернуться чуть сиплый голос. Две смуглые ладони подняли её лицо. Перед ней стоял Янке в дамском малиновом пальто, с меховой оторочкой, в обуви на шпильках. Шляпка кокетливо сдвинута на левый бок, так что почти не видно глаз. В таком наряде его не узнала бы даже Тахоми.
От пальто веяло ароматным дымом кальяна. Янке поглаживал её лицо большими пальцами. От его губ пахло алкоголем. Девушка коснулась их – полнее, чем у неё, но менее гладкие – провела пальцем, стирая бордовую помаду – как разлитая кровь, бросалось в глаза. Янке – красавица, но не каждому дано это разглядеть. Обжигающе-горячая кожа лица. Это взгляд из-под шляпки… с теплом и надеждой.
Фрэя подалась навстречу, разжимая зубы и охотно отвечая на легкое касание губ. Янке не захватывал её, не подавлял, не пытался заполучить больше. На удивление узкая спина, почти как у неё самой. Кожа грубее. Смакуя её губы, Янке крепче обнял за талию, другой рукой держал за подбородок, направляя лицо.
Судя по звуку щелчка, их только что сфотографировали.
*Солнце уходит за горы, ночь вступает в права
Любовь пришла так несвоевременно
Моё сердце быстрее моих шагов
И сегодня я снова следую за тобой
Текст песни Park Hyo Shin - Flower Letter (Iljimae OST).