========== Глава XI. Воздействие ==========
Домой отмечающие возвратились поздно вечером. Увешанные гирляндами, с целой охапкой воздушных шариков, мешками с подарками и осоловелыми глазами. Еле уместившись впятером в «Акуру» вместе с пакетами и букетами. Шарики привязали к ручке дверцы, а коробки погрузили на крышу автомобиля. Эваллё был пьян, Маю плохо водил машину и ему еще не исполнилось восемнадцать, Фрэя водила еще хуже, Янке тоже был под мухой, поэтому за руль села тетка, которая сумела пропустить раз запрещенный свет.
Тахоми заснула на диване в гостиной, свесив руку на пол. Янке менял наволочки, а девушка разглядывала подарки. Ни у кого не было ни сил, ни желания двигаться, слишком длинным и насыщенным оказался сегодняшний день, поэтому всяческие продолжения праздника было решено перенести на следующий день.
Фрэя уже минут десять сидела молчком, понимая, что если она собиралась говорить, то делать это нужно было именно сейчас, но девушка ждала, пока Янке заговорит первым, а он лишь изредка поглядывал в её сторону и отворачивался.
– Янке?
– Это была моя ошибка с таким-то порядковым номером в таблице бесконечных неудач? – подсказал парень.
– Это и моя ошибка, я позволила этому продолжаться. Я ведь хотела, чтобы у нас были братские отношения. Я люблю тебя, как брата или как сестру и не хочу ничего менять… потому что ты слишком дорог мне. Если бы мы зашли дальше… начались бы сомнения, упреки, непонимание, так происходит всегда, мы потеряли бы друг друга, и уже никогда не смогли бы наладить доверительных отношений, даже друзьями мы были бы корявыми.
– Я тебя поцеловал… это моя вина, – чуть помедлив, парень аккуратно сложил грязное белье, хотя в этом уже не было необходимости.
– Это не вина… просто, считаю, подарок на день рождение, – потребовалось ощутимо напрячь мускулы, чтобы подняться с пола. Янке тут же подскочил к ней, едва сам не завалившись, и поддержал под руку.
Она смотрела ему в глаза с досадой. Отпустив её локоть, Янке пробормотал:
– Я видел, как ты разговаривала с Икигомисске, видел, что за взгляд был у него… не обманывайся.
– Икигомисске неожиданно понравился моему брату, а у Эваллё нюх на хороших людей.
Тахоми сонно пролепетала что-то, попыталась устроить болтающуюся руку на диванной обивке, но та вновь соскользнула на пол.
– Ты ревнуешь к Икигомисске?
– Значение слова «ревность», оно чуждо мне.
– Послушай, – девушка зажмурилась и старательно потерла лоб, – это платье с оригами… его купил ты?
– Ты все равно его больше раза не надела бы, поэтому выбрал самое скромное.
– Это самое скромное? – недоверчиво потрясая головой, Фрэя направилась к себе в комнату, забыв пожелать спокойной ночи.
– Ты не прав, оно потрясающе, – Холовора подошла к зеркалу и во второй раз за день взглянула на свое отражение. Она оценивающим взглядом окинула себя с ног до головы, платье смотрелось идеально. Растрепанные волосы, вылезшие из пучка неровные пряди, куча «петухов» и «баранов». Сняв заколку, положила на этажерку. Провела рукой по волосам, надушенным туалетной водой с ароматом сливы и еще чем-то, должно быть, ванилью.
Она смертельно устала, но понимала, что если лечь спать, то так просто заснуть не удастся, голову будут атаковать мысли.
Девушка щелкнула пультом и включила развлекательный канал аниме, попав на рекламу. Забравшись на кровать напротив телевизора, откупорила банку пива «Катти Сарк». Распустила пучок свободной рукой и снова улеглась.
Она была почти счастлива. Ей повезло родиться собой, крупно повезло.
Глянцевые навесные потолки были не доделаны. Сделав внушительный глоток, Фрэя отмотала на несколько часов назад, вспоминая про Эваллё и про брата с сестрой, слушающих один плеер, Ионэ, просящего виноградный сок. Она уже было собралась пойти к братьям, пожелать им доброй ночи и еще раз поблагодарить, слезла с кровати, и потопала к двери на заплетающихся ногах. Как вдруг дверь открылась сама, и в комнату проскользнул Янке. Широкий свитер оголял правое плечо, и парень расчесывал царапину на коже.
– Сколько времени? – нервно спросил Янке.
– Половина двенадцатого, – пробормотала девушка, засыпая на ходу.
– Значит, воскресенье наступит только через полчаса.
– Разумно.
– И день рождение закончится с наступлением завтра?
– Точно.
– А пока ты именинница, я могу преподнести тебе еще один подарок?
– Можешь, – Фрэя глотнула пива.
– У меня просьба.
– Выкладывай.
– Я возьму твою косметичку?
Фрэя шумно выдохнула, пожалев было, что так опрометчиво согласилась, она предполагала нечто более жуткое.
– Да не вопрос, – тоном автоответчика произнесла она.
Янке тихо вздохнул и снова замялся.
– Отлично, показывай, что у тебя.
Трудноуловимое движение. Фрэя лишь увидела, как он прикрыл веки и подался вперед.
Русские снова загромыхали в квартире сверху.
С приятно удивившей страстью Янке приник к её губам, смакуя каждое мгновение. Всё теснее прижимаясь, опустила руки по пояснице. Легинсы плотно облегали маленькие ягодицы.
Рывками, собирая складками платье, шелестя, его рука легла ей на бедро. Ухватив правую ногу под коленом, Янке перебросил её себе на бедро. Девушка свободной рукой обхватила его плечи. В зажатой в пальцах банке колыхнулась ледяное пиво. Юбка задралась, оголив белый чулок и бедро. Как вдруг его объятия ослабли. Янке стремительно шагнул назад, опуская руки.
– Фрэя, давай… – выдавил он, бледнея, – остановимся.
– Тебе нехорошо?
С трудом оторвалась от парня. Янке выглядел цветуще, но никак не плохо.
Начиная понимать, в чем тут дело, Холовора вернулась к своей «Катти Сарк». Возник порыв прижаться к Янке, чтобы убедиться в правильности догадки, но парень уже открывал дверь.
– Тахоми проснулась. Я пойду к ней.
За его словами последовало тетино сонное бормотание.
– Воды мне… воды… Нил высох… крокодилы повсюду… тамтамы в голове… Давно так не напивалась.
*
Маю поставил на пол две «Катти Сарк» и две банки «Кирина».
– Будешь пива?
– Хочешь меня окончательно споить? – старший брат развалился на постели. – Ну, что, посмотрим бейсбол что ли? К пиву, – хохотнул Эваллё.
– Наши друзья снова в ударе… Чем они там занимаются, а? – задрав лицо к потолку, задумчиво произнес мальчик.
– На сямисэне наяривают. [Сямисэн – трехструнный музыкальный инструмент, отдаленно напоминающий лютню].
– Ты видел сегодня того глухого японца, крутившегося около нашей сестры?
Эваллё с шумом опустил пивную банку на пол:
– Маю, это невежливо!
– Что ты о нем думаешь? Он меня спас от обморожения… и от воспаления легких, вероятно.
– В самом деле? Это был он?.. Мир тесен, как не повернись.
– Ты ничего не соображаешь, – рассердился Маю. – Ну, так как?
– Мы не должны обсуждать ухажеров нашей сестры…
– Почему бы тебе просто не ответить на вопрос? – мальчик рухнул на постель брата, вытягиваясь во весь рост.
– Нипочему. – Эваллё хмыкнул. – Мне он показался человеком расчетливым и рациональным.
– А мне – ветреным и пустым.
– Сторожевая собака, – прохрипел парень, налегая на пиво. – Будет беречь Фрэю.
– Чего?.. Иногда я вообще не догоняю твою мысль. Понимаешь, не хочу я, чтобы она встречалась с ним.
– Настоящий самец… тестостерон так внутри, должно быть, бурлит.
– Валечка запал?
– Да брось ты. Он вовсе не плох. Тихий, спокойный, очень похож на адекватного. Разве что… слишком взрослый, но Фрэя будет счастлива рядом с умудренным жизнью человеком, с ним она будет в порядке, – Эваллё расхохотался.
– Ага, очень смешно. Зато ты вот неадекватный. Спишь с родным братом, ая-яй, как не стыдно? – мальчик укоризненно покачал головой. – Если ты не прекратишь стёб, я отправлюсь спать к сестре! Буду спать на футоне, – возвестил Маю и направился к стенному шкафу. – Подальше от тебя, – как вдруг начал заваливаться.