– У шарнирного механизма есть ряд преимуществ, например, шарниры имеют большую опорную площадь…
– А к чему эта большая площадь? – Холовора изобразил крайнюю заинтересованность.
Парень пошевелил тонкими пальцами, похожими на веточки с почками, и потряс головой, точно пёс.
– Очень мало тех частей, которые быстро износятся и выйдут из строя, – продолжал Патрик, нежно поглаживая пальцами с грязными ногтями серебристую трубу. – Это позволяет сэкономить деньги на новые…
– Да на хрена?! – не вытерпел Маю. – У вас денег завались! И фирма еще прибавит, чо тут экономить?
– Ты будешь слушать или как? – обиженно пробубнил Патрик. – Механизм функционирует с высокой точностью, без люфта…
– Без чего?
– Без люфта, – с нажимом повторил невразумительный, как и его одежда, пегий блондин. – Конструкция исполнительного механизма обеспечивает легкость монтажа. Здесь можно поворачивать с шагом 90 градусов, вентиль подключается к любому из концов оси. Это ты можешь прочесть в любой инструкции. При необходимости вентиль можно закрыть вручную ключом на свободном конце оси. Положение оси позволяет использовать одновременно два вентиля на одном исполнительном механизме. Читай на щитке слева… и следи за стрелкой, – постучал пальцем по циферблату сбоку механизма.
– Угол поворота 90 градусов. Подшипники не требуют смазывания, точно так же как и уплотнения, и прочие…
– Чего? – переспросил Холовора. – Шарашка полная. Моему брату легче отучить меня материться, чем я пойму твои объяснения!
Патрик ничего не сказал, резко поднялся с пола, пару секунд сверлил мальчика мутным взглядом, после чего выбежал из каморки и понесся к выходу через зал.
– Yhteistoimintamenettelysopimus! [договор о совместной деятельности (фин.)] Ясно тебе?! – кинул ему вдогонку Маю, переходя на финский. – Epäjärjestelmällistyttämättömyydelläänsäkäänköhän! Слабо повторить, плакса?!
Полная чушь! Его вашество что, действительно обиделось?
– То-то же!
У самой двери Патрик остановился и укоризненно посмотрел на Маю. Показалось, что Патрик смотрел на него с неодобрением. Чего это пацанчик так разобиделся? Из-за того, что Маю слегка прикололся?.. С Патриком тоска сплошная, надо же себя развлечь как-то! Так нечего было выпендриваться своими глубинными познаниями! Мог бы ответить хотя бы на один вопрос Маю. Холовора с досады тюкнул мыском буцы свой рюкзак. Но почему ему так сложно с другими людьми?! Теперь опять будет мучить совесть. Снова он сказал что-то не то или повел себя как-то не так. Но с другой стороны, он же не виноват в том, что этот закомплексованный очкастый шизофреник психует по любому поводу и без повода… Патрик даже не знает, насколько трудно бросить занятие всей жизни, чтобы трусливо отсиживаться в другой стране!
Жалкий надушенный хлюпик!
Маю так рассвирепел, что вся работа буквально разваливалась в руках, плюнув, мальчик вышел из мастерской и присел на ступеньки. Все равно гайки и шурупы никуда не сбегут.
К величайшему изумлению Патрик сам пришел мириться. Протянул Маю трехэтажный бутерброд с селедками, зеленью и свеклой под майонезом. «Ходячий живанши» присел рядом с Маю. Принимая салфетку с бутербродом, мальчик отвел руку с сигаретой, чтобы пепел не попал на Патрика или на еду.
Вытерев руки о джинсы, Холовора надкусил. Ничего так, жуётся…
Спустя минуту их молчаливых посиделок позвонил Эваллё и поинтересовался, как у Маю дела, может ли он сегодня заехать за «милым братиком» пораньше.
– Я спрошу и кину тебе смс. Нашел кого-нибудь на роль нашего будущего дяди?
– Нет еще.
– А разве такие вообще бывают?
Пегий пацан косился на него, как на чучмечного.
Немного потрепавшись с братом, доел бутерброд и поблагодарил Патрика.
Музыка по-прежнему драла барабанные перепонки, неудивительно, что Патрик неуравновешенный. Желтыми пальцами, с грязью под ногтями, тот поскреб сероватый пушок у себя на подбородке и закурил от зажигалки. Зажав сигарету между пальцев, согнул кисть под острым углом и опустил острый локоток на такое же острое колено. То еще зрелище.
В руке парень сжимал книгу. Казалось, Патрик витает очень далеко.
– Любишь читать? – спросил Маю, стремясь заполнить неловкое молчание.
– Угу, – парень некоторое время разглядывал его, а потом снова отвернулся.
– И что ты сейчас читаешь?
– «Войну и мир» перечитываю. Я люблю читать.
– Со мной в Театральной академии учился один парень, за ним все девчонки бегали, тоже любил читать всякие заумные романы, – вспомнил Маю. Но делать нечего, надо было хоть о чем-то поговорить. – Такой нарцисс был и говорил по-книжному. Повезло, что актер, а то со смеху умереть можно было. С младшими ребятами обращался как с младенцами… забавный такой. Всегда выбирал роли героев, в конце трагично погибающих. Картавил страшно… Еще маленький такой, прыткий и ловкий, как ящерица. Я с ним никогда не разговаривал, но мой сосед по комнате отлично его знал.
Патрик, молча, смотрел на Холовора.
Если б Патрик обладал хотя бы десятой долей волевых качеств того парня, или даже сам Маю, то им было бы гораздо проще найти общий язык. Мальчик хотел озвучить свою мысль, но передумал, нечего лишний раз расстраивать этого «принца-мстителя».
С места Маю согнал женский визг. Маю выбежал из подсобки и, гулко топая, помчался между рядов станков, вылетел из мастерской. Сквозной ангар маячил смазанной кармой перед глазами. От стен резонировал визг. В ангарах тускло светили прожектора, освещая потолок.
Какая-то девчонка отбивалась сразу от двух парней, рядом топтался еще один, судя по очертаниям «обезьяньих ушей» – Патрик. Девчонка что-то кричала, что именно Маю не мог разобрать. Один из парней замахнулся, другой поставил подножку, и девушка рухнула на пол, Патрика толкали и пинали в живот.
– Перестаньте! – уж слишком жалобно выл пацан. – Подонки!
Тот, что был повыше, плюнул на кулак и заехал парню по носу. Патрик вскрикнул и зажал нос, нелепо косолапя в обратном направлении.
– Э! Ребята, вы чего? – Маю вклинился в массовку. – Эта территория компании «Atsuma» и сюда уже едет полиция!
Благодаря вмешательству Маю, Патрик успел зафинделить хулигану ботинком в пах, другого толкнул под зад. Оба раза до того нелепо замахнулся ногой, словно забивал гол в ворота противника.
– Это что вообще было? – ошарашено пробормотал Холовора, помогая подняться незнакомой японке. – По-английски понимаешь?
Патрик хлюпал носом и утирал кровь. Маю с тоской обвел его пергаментное лицо взглядом.
Девушка хмыкнула:
– Обыкновенные уличные хулиганы. Пристали по дороге, я думала, сами отвяжутся, но они за мной пошли, а я побежала и вот куда попала… Спасибо тебе, кстати, – она улыбнулась, переводя дыхание.
Чуть ниже Маю, стройная темноволосая девушка с крошечной лаковой сумкой, похожей на кошелек, и зонтом.
– Вам обоим, – поспешно исправилась она, глядя попеременно то на Холовора, то на Патрика.
Она повернула голову так, что небольшой хвостик у неё на затылке, затрясся. Присела на корточки, поспешно придвигая черный чехол.
– Корт, надеюсь, он не пострадал… – девушка бережно осмотрела гитару.
– С тобой впервые такое? Ну, то есть, раньше кто-нибудь приставал на улице?
– Да постоянно… я как ходячая неприятность, – незнакомка равнодушно пожала плечами.
Патрик молча подошел к нему. Отвороты рукавов «ушастого» были заляпаны кровью, как и воротничок, и ладони с грязными пальцами.
– Ты играешь на гитаре? – вопрос показался очень глупым. Будет она просто так с собой гитары таскать. – Ты – музыкант?
– В каком-то роде. Я – солист группы, – рассеяно улыбнулась японка.
Патрик сжал плечо Маю своими пальцами и немного помассировал, Холовора проигнорировал его действия. Что за чудаковатый тип?!
Сидя на корточках, девушка чуть повернулась и протянула Маю руку. Надо признать, ручка была хорошенькая: светлая, мягкая и гладкая.
– Так у вас здороваются в Европе? Я – Танго, – представилась японка. – Забавно, да?..