– Так и зовут? Неплохое имя… – Маю несильно пожал ей руку.
– Спасибо, – Танго подняла с пола чехол с гитарой и поставила вертикально. На темной ткани остались светлые пятна.
– Вот зараза… мы здесь вычистили всё, а грязь все равно откуда-то берется.
– Ничего страшного. А вы здесь работаете? – спросила она ребят, отряхивая чехол.
– Ага, – Маю, решив, что раз дело успешно разрешилось, то можно и расслабиться. С чувством затянулся сигаретой. – В механической мастерской, чистим, чиним всякие агрегаты, чтобы их потом можно было применить на воде или на суше.
– Оба иностранцы?
– Д…
– Патрик, – помахал рукой пацанчик и натянул драную перчатку без пальцев. – Приятно познакомиться… мне нужно… – и двинулся в непонятном направлении.
Танго проводила того долгим взглядом:
– Хмм…
Маю пожал плечами и снова затянулся.
– А как тебя зовут?
– Селике, – соврал Маю. – Я немного не японец.
– Да я вижу.
С трудом застегнув заедавшую молнию, Танго улыбнулась.
– А я здесь проездом, живу с матерью. Летом вернусь к отцу на Окинаву. Селике…
– Виска, Селике Виска, – выдумывал на ходу мальчик. А внутри всё сходилось узлом от непонятного волнения, словно, называясь чужим именем, он совершал преступление против японского императора.
– Давай, я оставлю свой телефон и e-mail, поболтаем еще, Селике, а сейчас я тороплюсь, дома, наверное, уже беспокоятся, я же сказала, что возвращаюсь, а потом эти придурки меня задержали… Позвони мне, ладно? – Танго выудила из сумочки визитку. – На вот, может, пригодится.
Маю присвистнул.
– Удивлен? – она рассмеялась. – А ты бы не подумал, что мне двадцать три года? Многие принимают меня за школьницу.
– Каору Танго… – мальчик вертел визитку и так и эдак, свет лампы плясал по пластиковой обложке. – Да уж, никогда не подумал бы… У тебя есть своя группа?
– Бросила колледж и профессию сэйю ради музыки. [Сэйю (seiyuu) – актеры, озвучивающие персонажи]. Ну пока, Селике! – она взвалила гитару на плечо. – Будет нетрудно, передай тому парню в очках еще раз спасибо.
*
Красавица класса, Минако Риввиль жила с родителями в снимаемой квартире на втором этаже. Дом находился в спальном районе и был виден с лестничной клетки, куда Янке частенько выходил покурить.
– Привет, проходи, – девушка сама открыла дверь.
Парень огляделся. Желто-золотистые обои, мягкие белые ковры, розовые покрывала и тюль. Янке показалось, что он попал в плюшевый домик, настолько всё было игрушечным, девчачьим, детским и милым, разве что бантиков не хватало. После того, как парень переобулся, Минако повела его в свою комнату. Бантик обнаружился у неё в прическе – тонкие розовые ленты. Длинный светло-рыжеватый хвост длиной до поясницы, узкие плечи и мягкие домашние тапочки, на ней была школьная форма и чулки в сеточку.
– Чаю хочешь? – тихо спросила Минако и, не дожидаясь ответа, скомандовала: – Иди в комнату, а я пока приготовлю чай.
Комната Минако – спальня в чистом виде, во всех смыслах спальня, спальня с большой буквы. На полу валялся плюшевый белый мишка. Янке поднял его и прислонил к подушке. Ни обилие рюшек на покрывале, ни этот белый плюшевый медведь, ни плакаты японских и американских певиц, черные пополам с азиатами, ни даже старый детский портфель с Барби, не вызывали смеха или хотя бы иронического смешка. Янке представил себе Минако, которая спит в этой комнате уже много лет, и ему стало грустно. На полке обнаружилась коллекция фигурок поросят, быков и овец.
Природа наделила девушку мягкой и ранимой натурой. Несмотря на популярность, которой Минако обладала среди сверстников, Янке быстро распознал в ней некий внутренний диссонанс.
– Давно ты переехала в Нагасаки – и вообще в Японию? – осведомился парень, садясь в кресло-яйцо, до него в этом кресле почивали игрушечные коты, курицы и снова коты. Собак она не любила. Зайцы, драконы, пара шарнирных кукол…
Девушка аккуратно присела на кровать и поставила на колени поднос с чаем – Янке не заметил пара.
– Долгое время я жила с сестрой в Америке, у нас там была ферма, потом за мной приехали родители и увезли в Японию. Мама у меня американка, а папа – японец. В Нагасаки я с шести лет, – она надолго замолчала.
Янке забрал полухолодную чашку.
– Папа хочет, чтобы я стала политическим деятелем.
– А ты сама чего хочешь? – парень глотнул горького чаю – с заваркой она явно переборщила.
Минако к своему чаю вообще не притронулась.
– Я?..
– Да, чего ты хочешь? А то, может, я вообще зря пришла, и этот английский ты далеко видела.
Она опустила глаза и поджала накрашенные губы.
– Я хочу стать моделью или актрисой.
Типичный ответ для такой девушки, как Минако.
– Ты не подумай, я не глупая…
– Я и не подумала, – Янке как можно мягче улыбнулся и поправил очки.
– У моделей очень яркая бурная жизнь… мне бы тоже этого хотелось.
– Но разве ты не первая красавица в классе, у красавиц всегда насыщенная жизнь, как у принцесс в сказке? – парень еще раз покосился на ворох игрушек.
– Я ничего об этом не знаю… о том, как живут те принцессы. У меня всё очень скучно и однообразно. Ты же модель…
– Никакая я не модель. Это был мой единственный раз.
– Но он прошел просто великолепно, ты была лучшая среди всех девушек. Не удивлюсь, если тебе тут же предложили контракт с каким-нибудь Домом мод, – поразило то, что в сказанном не было ни грамма зависти, только упрямая решимость.
Янке смотрел на её вопрошающее лицо, долго смотрел.
– Предложили, но мне это не нужно.
Минако нахмурилась:
– Можно я спрошу?.. У вас с Холовора…
– С кем?
– С Фрэей Холовора, у вас это серьезно? То, что было на дне рожденье…
– Нет, разумеется.
Но Минако словно и не слышала вовсе, ледяным голосом она процедила:
– Какая мерзость, две девушки живут под одной крышей и вытворяют такое… Кошмар, – она фыркнула и отставила поднос.
Янке не собирался себя раскрывать, пускай говорит, что хочет, в конце концов, Минако всего-навсего старшеклассница.
Девушка пододвинула школьный портфель и с неохотой достала учебник.
– Сколько мы будем заниматься?
– Два часа, – Янке опустил на переносицу очки.
– Ты ведь ей не родная сестра, ты… как это называется?.. Приживалка? Служанка? – Минако села за стол и сжала ручку из пластмассового стекла. Хихикнула, как дурочка.
– Я не служанка! Давай заниматься, хватит уже обо мне, – Янке надоела эта расфуфыренная девчонка. Грубая и избалованная.
Минако без конца щелкала ручкой и звенела брелком.
– Я просто не могу понять, как так можно… Я видела как-то её братьев в кофейне… так это же кошмар какой-то!
– О чем ты говоришь? – устало выдохнул Янке, подсаживаясь за стол с другой стороны.
Столик прям для кукол, пластмассовый и низкий.
– Да так… ни о чем, – полукровка сверкнула глазами. – Вы, как обезьяны… или овцы.
– Может, хватит уже! – Янке не на шутку рассвирепел. Какое право имеет эта девчонка оскорблять других людей?!
– Выбираете себе главного… – продолжала она, снова теребя ручку. – Или как это у вас называется? – склонила ухоженную голову. – Доминанта, что ли?..
– Да ты даже мысль не можешь досказать!
– Ты тоже доминанта? Или ты ведомая?
– Сейчас я объясню тебе двенадцать времен, в модельном бизнесе никак без них, – ехидно улыбнулся парень.
Он у этой девчонки всю спесь отобьет своим английским.
Спустя час Минако взмолилась:
– Давай передохнем. Я устала.
– О перемене я с твоими родителями не договаривалась, они мне за это платить не будут, поэтому давай уж как есть.
– Но я не понимаю!
– Чего же ты не понимаешь? Всё предельно просто. Хорошо, я объясню тебе еще раз. Начнем всё с начала…
– Нет! – Минако чуть ли не плакала. – Перестань! Меня уже тошнит от этих спряжений и времен!
– А что ты хотела? Изучать иностранные языки – это всегда сложно… ну разве, что для таких гениев, как я, это пару пустяков, – парень жестко усмехнулся.