Эваллё пошевелился во сне.
Остаток пути Саёри заполнил рассказами о своей жизни. Об этом человеке у неё давно сложилось своё мнение. Провада Саёри был человеком образованным и практичным, пожалуй, его отличал педантизм, которого зачастую не доставало ей самой. Прозаичный, мирской, работа мангаки служила ему средством добывания денег, уже за тот недолгий отрезок времени, что они были знакомы, Тахоми поняла, что Провада не ставит целью реализовать мечты посредством рисования. При этом в нем не было ничего такого, что можно было назвать шармом, обаянием. Всякий раз, когда у него в кармане звенела мелочь или ключи, Тахоми вздрагивала.
Несколько раз они останавливались, чтобы Тахоми могла перебраться на заднее сиденье и проверить состояние племянника, она знала, что только лишний раз тревожит парня, знала, что это его злит, но ничего не могла поделать с собой.
– Переночуешь у нас?
Саёри перехватил её взгляд. Вновь уставившись на дорогу, прочистил горло. Ожидал ли он подобного – Тахоми не знала.
*
Прижимая радио-трубку к уху, Минако расчесывала волосы.
– Устала из-за неё, – жаловалась девушка подруге. – Ничего не делаю, макияж поправила, собираюсь на улицу… Нашла в её сумке маленькую открытку, похожие еще вкладывают в подарочные упаковки с косметикой, такая глупость! Таскает с собой всякое барахло… Нет, я не украла. Она сама оставила сумку на моем столике, даже не застегнула, идиотка. Да я понимаю, что она мой репетитор, но… Зачем? Просто так, хотела побольше узнать об этой Фрэе… Видела её братьев, один такой коротко-стриженный блондин, глаза салатовые, и второй высокий, потемнее будет. Ты лучше присядь куда-нибудь. Мы с девчонками в кафе сидели… Ну думаешь, я не узнаю братьев Холовора? Я про их семью знаю гораздо больше чем таблоиды… особенно, когда эта выскочка стала школьной знаменитостью. Пф!.. Короче, они там сидели, целовались каждые две минуты, всё время за руки держались, а когда вышли, я за ними пошла… так думала, не может быть, чтобы два брата себя так вели. На нас вообще ноль внимания, а потом младший… Ой, папа пришел! Я тебе в школе потом расскажу, ладно? Папа рассердится, что я ухожу, а домашка до сих пор не сделана. Ну, пока! – Минако опустила трубку на подставку.
Лучше открыть окно, чтобы холодный воздух слегка остудил голову.
Горло нестерпимо жгло. Минако привалилась к туалетному столику, махнула рукой, пытаясь ухватиться за зеркало, тюбики и пузырьки полетели во все стороны.
– Минако, я дома!
– Горит…
В висках стучала кровь, сердце неистово колотилось. Она цеплялась за воротничок, но пуговицы не хотели расстегиваться.
– Больно… так больно… ха… х-х…
Из глаз хлынули слезы.
– Привет, как дела, дочь? – мужчина открыл дверь. – Минако!
Девушка задыхалась, горло точно лизали огненные языки, собственный язык будто распухал. Минако каталась по кровати, раздирая пальцами воротничок блузки, ногти ломались.
– Минако, что?! Минако!
– Б-боль… б-бо…
Покрывало упало на пол, Минако повалилась сверху. Содрогаясь всем телом, только сильнее запутывалась. – Помо… горло… ха…
Когда отец снял с девушки покрывало, Минако безучастно уставилась в потолок. На подбородок стекала пена, белки глаз изуродовали сосудистые сетки.
Вопль убитого горем отца огласил помещение.
*
Допрос затянулся до утра. Янке обыскали, помимо сигарет, при нем не было обнаружено ни каких порошков, ядов или вредоносных веществ. Дознаватель уверял, что парня обыскали очень тщательно.
Минако Риввиль могла отравиться и после его ухода. Он был у неё в гостях, они обыскали её комнату и не нашли ничего подозрительного. Исключено, что он подсыпал что-то в чай, который приготовила Риввиль. Исключено. Она не пила. Яд был у неё во рту, а не в желудке.
У Янке нет мотива к преступлению. Так твердили в участке. Эти двое были едва знакомы. Он преподавал ей английский вне школьной программы, у девушки очень строгий отец, который следил за её результатами.
Да пускай только взглянут на него! Вырядился в женскую одежду! Зачем ему это делать?! Зачем одеваться как женщина и пудрить голову малолетней школьнице?!
Парню выдали электробритву и полотенце. Около зеркала он обнаружил помятые тюбики с зубной пастой и кремом для бритья, у которого отсутствовала крышечка. Волосы на лице почти не росли, но во избежание дополнительных вопросов Янке создал видимость того, что бреется.
В зеркале он выглядел прибито. Грязная блузка пропахла куревом, длинная джинсовая юбка была вывожена в кетчупе, который Янке опрокинул на себя во время перекуса в полиции.
За время допроса он узнал о Минако буквально всё: и что цвет у неё любимый – желтый, и что отец житья ей не давал, требуя от дочери того уровня знаний, которым не обладал даже он сам, и что мать у Минако адвокат, имеющая два высших образования и ученую степень.
Янке выкуривал по счету шестую сигарету, однако, сладостное чувство облегчения всё не приходило.
Существо, создание, сотканное из воспоминаний, Цицерон – существовал на самом деле, а значит та процессия, к которой примыкал Янке во снах, не иллюзорна.
В одном из миров зародился могущественный источник энергии. Новая яркая жизнь, она возникла в скоплении межгалактических осадков, инопланетных пород и звездной пыли. Огромная мертвенно-белая звезда, пронизанная потоками электричества. В случае приближения опасности, её холодное тело мгновенно нагревалось. Раскаленная звезда уничтожала угрозу, вбирая в себя остаточную энергию и преобразовывая её. Она освещала бледно-серое застывшее небо своими магнетическими лучами. Питаясь от солнца и грозы, наводняясь космической энергетикой, со временем Первоисточник обрел собственный интеллект и провозгласил себя царем в том далеком мире. Он обрел речь и великое Знание.
Первоисточник сотворил планету и назвал её Тикю-но ни сэймэй, Земля-для-жизни, прототипом для которой послужила третья от Солнца планета – Земля.
Вывел сверх-существ, оракулов, чтобы управлять этой планетой, и наделил их властью созидания. Но только немногие перворожденные могли сходить на «человеческую» Землю. Поэтому они придумали себе слуг, интерактивные каналы связи между двумя мирами, миром оракулов и миром людей, способных перемещаться от одной планеты к другой. На что были даны им крылья. Имена. Для поддержания связи между планетами они обрели право находиться среди людей в качестве компаньонов и принимать участие в их жизни. Стоящие выше по рангу взяли руководство над младшими слугами, а царствующие оракулы контролировали их всех. Когда слуга достигал пика развития своей астральной силы, его рост затормаживался, в то время как возможности оракулов могли быть безграничны.
Оракулы – воплощение энергии Первоисточника, высшие идеальные создания, мыслители и ученые, несущие в себе частицу мудрости Первоисточника. Слуги, известные людям как фатумы – одухотворенная воля оракулов.
Несмотря на принадлежность к тому или иному полу в естестве фатумов была заложена суть и мужского, и женского начала, в отличие от Просветленных, которые некогда были людьми и вели земную жизнь, но, будучи смертными, обрели внутреннее прозрение и были представлены Первоисточнику, что возвысило их над всей человеческой расой. Просветленные – те немногие, которым было дозволено подняться на планету «Земля-для-жизни» во владение оракулов и приблизиться к Первоисточнику. Великой честью называться Просветленными так же были удостоены и те, чей мозг, тело и душа послужили в качестве материала для экспериментов перворожденных.
Возводя свою империю дня и ночи, звезда понемногу отдалялась от «Земли-для-жизни», пока совсем не исчезла из поля зрения оракулов. Когда Первоисточник скрылся за облаками, оракулы первые ощутили себя покинутыми.
Для того чтобы никакие силы не смогли разрушить систему ценностей на планете «Земля-для-жизни» и на Атмосфере в целом, оракулы изобрели многочисленные способы повиновения своей царственной персоне. Но их навязанную политику многие не приняли и возроптали. Мир оракулов пошатнулся, а идеальный порядок в устройстве верхушки власти на планете дал трещину, вызвавшую первую волну недовольства среди фатумов. Оракулы начали враждовать друг с другом, позабыв на время о своих крылатых подчиненных. Атмосфера погрязла в междоусобицах, а время царствования оракулов и безоговорочного повиновения им фатумов, которое еще прозвали «Веком Фатумного Терпения», прошло. Многие оракулы исчезли из этого мира. Величайшие их творения – фатумы – поднялись против своих же создателей.