– Ха!
– Мне сказали, что вы навестили Тахоми.
Девушка засунула два пальца в рот, изображая рвоту.
– Откуда вы знаете про моих родителей? Зачем вы сказали Химэко, что меня бросили? Моисей, это удар под дых. Ради нашей дружбы, зачем?.. Кто вам сказал это? Тахоми, да? Или Саёри?.. Кто из них?! – выпытывая у Моисея ответы на свои вопросы, Фрэя вглядывалась в его смуглое лицо, пытаясь разглядеть искру понимания в разноцветных глазах. – Как вы нашли меня? Тогда в супермаркете, в Финляндии… Случайность?
Моисей пересек комнату и ласково обхватил девушку за плечи. Он легонько прижимал её к себе, чтобы Фрэя могла в любой момент оттолкнуть его руки, возможно, даже послать к черту. Постепенно она утихла, дыхание успокоилось.
– Хотите, возьму вас с собой в Токио? Завтра… мы сядем на самолет и улетим в Токио. На пару дней.
– Саёри будет против… – вздохнула Фрэя, вбирая в легкие прохладный лесной запах его одежды. – Он мне в няньки набивается.
– Я просто похищу вас ненадолго, а потом верну. Господину Саёри необязательно быть в курсе, где вы.
*
Фрэя приоткрыла рот от восхищения, глядя на исполинские неоновые иероглифы магазинной вывески. Положив ладони на боковое стекло, она вертела головой, выхватывая взглядом высотные дома, подсвеченные яркими огнями.
– Чья это машина? – девушка посмотрела назад, на крытые голубоватым навесом палатки рынка и перевела взгляд на Моисея. – Роскошная тачка!
– Это автомобиль фирмы. Наша компания предоставляет своим сотрудникам, занимающим высокий пост, такие машины. Для повседневных поездок, поэтому я привык работать на колесах.
Прямо над ними по монорельсам промчался синкансэн. [Синкансэн (букв. «новые магистральные линии», «поезд-пуля»), построенная в 1964 г. между Токио и Киото к открытию Токийской олимпиады. Сейчас эта линия протянулась до г. Фокуока (Кюсю) на юге и г. Мориока на севере Хонсю]. За стеклом возникали светящиеся табло англо-японских вывесок.
– Очарованы? – лукаво поинтересовался Моисей. – Магнитола включена, вам нужно только нажать на кнопку «enter», – подсказал мужчина, касаясь её плеча и привлекая внимание.
– Сейчас разберусь! А можете, быстрее?! – девушка развернулась и облокотилась ладонью о приборную доску.
Токио встретил Фрэю своим рокотом, весенним теплом и «Porsche Cayenne» цвета кофе. Пальто она оставила на Хоккайдо, надев черную спортивную кофту на молнии с серебристыми узорами и короткую темно-коричневую юбку.
Машина разгонялась на пустынной полосе, бесшумно проскочила под мостом, лихо сворачивая на повороте.
– Всё так круто, что я не хочу просыпаться! – она нагнулась к магнитоле, пытаясь разобраться в крошечных серебристых символах на кнопках.
– Тогда я не буду вас тревожить.
– Просто разбудите перед последним ударом часов, чтобы я знала, когда карета превратится обратно в тыкву. Тик-так, тик-так, – Фрэя уже качала головой в такт песни, которую скрутила на j-rock-волне.
– Уже третий час, боюсь, вы опоздали, – усмехнулся Моисей.
Отправив Химэко к дедушке с бабушкой на квартиру, Икигомисске забронировал два номера, а потом весь вечер после работы катал Фрэю по городу. Позже в номере, Моисей спросил:
– Из окон вашей квартиры не такой вид?
Девушка стояла у окна и смотрела вниз, на ночной Токио. Она покачала головой. Вспоминая свою комнату, она представляла предрассветное небо на востоке, над уровнем воды, и череду пальм. Здесь она видела огромный город и темное небо, подсвеченное крышами небоскребов. Время от времени там вспыхивали блестящие точки самолетов.
– Полный восторг, – прошептала Фрэя, отходя от окна. – Спасибо, Моисей.
– На здоровье.
– Я оставила мобильный у вас дома, – она отстегнула пряжку ремешка и сняла черную босоножку.
– Что? – Моисей недоверчиво сузил глаза. – А что если мне потребуется срочно с вами связаться? Или вы потеряетесь в аэропорту? – он бросил Фрэе пульт от телевизора.
– Я решила, если вдруг позвонит Тахоми, то я не смогу побороть соблазн сказать ей, как здесь здорово, естественно, я начну рассказывать про Токио, а мы же не хотели никому говорить, куда отправляемся… – девушка отстегнула второй ремешок и скинула босоножку.
Было видно, его не устраивал подобный ответ. Икигомисске какое-то время молча смотрел на неё. После чего хмыкнул, позволяя осмыслить всю глупость её поступка.
– Мы завтра после вашей работы поедем кататься на машине? – дожидаясь ответа, она включила телевизор. – Покажете мне те улицы, где собирается молодежь?
Моисей судорожно вздохнул. На мгновение его лицо превратилось в ожесточенную маску. Он постоянно чем-то звенел в кармане, и когда Фрэя раздраженно перевела взгляд на его правый карман, Моисей вытащил оттуда ключи от номера и повернулся лицом к двери, собираясь уходить. Теперь кричи, не кричи вдогонку – он не услышит.
– Моисей, вы за это на меня рассердились? За то, что я не взяла свой мобильник?! Моисей, я не потеряюсь, не беспокойтесь! Я от вас ни на шаг не отойду! Буду сидеть в номере, пока вы не выведете меня на прогулку, как комнатную собачку… – пробурчала напоследок Фрэя. Она не предприняла ни одной попытки подняться с кровати и остановить его.
– Спокойной ночи, – в его голосе сквозила злость, он даже не пытался её замаскировать. – Не намерен отвлекать боле от созерцания прекрасного сна, – дверь громко хлопнула, кажется, все соседи слышали этот грохот.
Девушка натягивала одежду. За что Моисей на неё вдруг обозлился? В офис ему только к одиннадцати, мог бы и заглянуть к ней, пропустили хотя бы по чашке кофе… Даже не поздоровался… Ведь телефон – это только предлог соблюдать дистанцию.
За окном собирались тучи. День был пасмурным, но теплым и свежим. Тянуло поскорее выйти на воздух.
Скитаясь по улицам Токио, она старалась не отходить далеко от гостиницы. Как вдруг наткнулась на пирсинг салон. В деньгах не ощущала недостатка – захватила с собой с учетом дороги и проживания, перестраховалась на тот случай, если Моисея по каким-либо причинам не окажется рядом. В ушах у неё была стандартная пара сережек с топазами, подобрав себе украшения, девушка пробила еще три дырки в правом ухе, две снизу – на мочке, одну сверху. Проколола губу. Вспоминая пирсинг брата, его два шарика на языке и штангу – в брови, поняла, что не хочет повторяться и непременно сделает что-то своё. Касаясь полосатого колечка в верхней губе, обходила витрину с украшениями и обдумывала дальнейшие действия.
– Пять проколов, красавица, – выйдет приличная скидка, – мастер потер ладони в медицинских перчатках.
Она не хотела делать пирсинг на носу, потому что часто страдала насморком, или на языке из соображений удобства, но этот день был особенным. День, когда она наплевала на собственные ограничения. В результате девушка отважилась на серебряное колечко в пупке.
Доставая пачку стодолларовых купюр – деньги, которые оставила Тахоми, плюс собственные накопленные сбережения – с удовольствием отметила, что проколы ноют, а значит, она не скоро забудет о своем маленьком приключении. Где же лучше всего промотать это добро, как не в салонах Токио?
Расстегнула спортивную кофту, выставляя на обозрение обтягивающую белую майку-топик и кольцо с крошечным ярким камнем в пупке.
Фрэя долго созерцала вывеску тату-салона, гадая, зайти, не зайти. Здесь рисовали картины на живом теле. До того, как Моисей хватится её, ещё был фактически целый день.
Цветная татуировка «Иридзуми» в виде злого духа, который завладел японским героем, в старинном шлеме с плюмажем и невероятно живыми глазами. Композиция плавно перекатывалась со спины на бедро и правую ягодицу. Кололась она по старинке, специальными иглами, прикрепленными к палочкам бамбука, однако Фрэя пребывала в состоянии, близком к эйфории, и поэтому чувствовала себя превосходно. Края татуировки сделали более яркими, пробелы заполнили геометрическими орнаментами. Создание первого этапа композиции, «Судзи», когда наносится эскиз мотива при помощи туши и цветных красителей, заняло большую часть дня. Четыре-пять дней – самое быстрое для такого размера татуировки.