– Ты жуй-жуй, Ромео. До завтра, Селике, Элиозар, – попрощалась Танго, быстро отводя глаза.
Весь день Эваллё созванивался, что-то подсчитывал, везде ходил с блокнотом, болтал с парнями, пару раз уезжал куда-то. Группа репетировала, сначала шли проигрыши, потом один вокал. Вместе с Танго и ребятами братья распили бутылку сладкого ликера «Бейлис», который им доставили к завтрашнему дню из ближайшего склада в контейнерах со льдом. Эваллё быстро набрался, и подготовку к празднику пришлось остановить.
Вечером Эваллё пригласил брата на свидание, обещая показать ему мужской бокс.
– Сегодня турнир Муай Тай, тайские боксеры на японском ринге.
– А как же билеты?
– Достать пару билетов – сущая ерунда, я еще неделю назад это задумал, – у Эваллё горели глаза в предвкушении поединка. – Профессиональный бой тайцев… тебе понравится, – его лицо замерло в миллиметре от лица Маю, а проворные пальцы обхватили округлый подбородок.
– Есть одна любопытная техника: тайцы подвешивают крошечные шарики на веревках. Конструкция с шарами находится в постоянном хаотичном движении. Человек оказывается точно посредине и вынужден отбиваться от шариков локтями и кистями рук, чтобы ни один шарик не коснулся его тела. По шарам необязательно бить со всей силы, потому что чем сильнее удар, тем быстрее шарик вернется к своему обидчику, и темп усилится, поэтому с этими игрушками надо обращаться очень бережно. Это зрелище завораживает, – всю дорогу Эваллё рассказывал о красоте тайского бокса и жесткости его правил.
С другими японцами они заняли свои места на трибунах, Эваллё выпрямил спину и придвинулся к Маю. Его глаза были прикованы к рефери, восходящему на ринг.
– Я буду тебе переводить. Они говорят по-тайски и по-японски, – в полголоса говорил парень, закидывая ногу на ногу. Ткань натянулась на коленях, и Маю через силу оторвался от созерцания его ног, помня, какая упругая и эластичная белая плоть скрывается под этими брюками.
– На ринг выходят Кумара Тиен и Сунан Трэй. Тиен означает «фея», поэтому, те, кто болеют за Сунан Трэй, смеются над ним. Трэй означает «устрица», по-вьетнамски, – парень заговорщицки подмигнул Маю.
На ринг взошли два тайца с кожей, словно писанной маслом, она лоснилась от загара, переливаясь на кубиках пресса и выпуклых мышцах.
Весь бой по традиции должен был сопровождать небольшой оркестр: трубы, ударные. В десяти сантиметрах Эваллё затаил дыхание и облизал бледно-золотистые губы. Маю краем глаза следил за братом, похоже, красивое мужское тело возбуждало Эваллё так же сильно, как и его.
Тайцев представили. Оба маленькие, сухопарые и мускулистые. Тиен в синих боксерских трусах с надписями и разноцветной повязкой на правом предплечье. Трэй с такой же повязкой – в красных трусах. У обоих жгут на лбу и короткие волосы.
– Эти жгуты называются монгкон. По приданию налобник дарит счастье его носителю и освещается монахом или самим учителем. Священную повязку монгкон плетет сам боксер из хлопковых шнурков, – Эваллё переместил центр тяжести тела на левую руку, которой упирался в сиденье. Расстояние между братьями сократилось. – Чаще всего монгкон делают из прочной ткани, если повязка поднята верх, это означает, что боец родом с юга, у наших боксеров – она спущена вниз, значит, они с севера. В молитвах учитель просит у богов разрешения на победу своего бойца, просит наделить его магическими свойствами и суметь выстоять бой.
– Какая глупость, – поморщился Маю, глядя, как бойцы готовятся к ритуальному танцу. – У них должны быть какие-то особенные боги, чтобы болеть одновременно за обоих противников. Если просят с обеих сторон, то, как боги выбирают победителя?
Эваллё загадочно улыбнулся:
– Ты прав, Маю. Тут нужны особенные боги.
– Что они делают? Танцуют?
– Это ритуальный танец перед поединком. Вай Кру, – одновременно и слушая вьетнамского переводчика, и переводя слова для Маю, Эваллё перечислил названия боевых школ. – В своем танце каждый боец отдает дань уважения учителю, а также обращается к богам, которые помогут ему снискать воинскую славу. Вай Кру – своеобразная подготовка к состязаниям, психологическая установка для каждого бойца, кроме того, отличная разминка. После этого танца учитель снимет с их голов монгкон.
– И давно ты увлекаешься тайской борьбой и вообще боксом? Раньше тебя волновала одна живопись и клинки…
– Недавно, – с легкой заминкой отозвался парень. – Я люблю зрелищные игры, – Эваллё вытянул шею вперед. – Зрелища, которые не забываются.
Прозвучал гонг, возвещающий о начале турнира. Зрители ликовали. Эваллё подался вперед, сгибая спину. Маю не мог определить, что его притягивает больше: безумный огонек азарта в черных узких глазах старшего брата, его приоткрытые губы, на которых преломляется свет прожекторов, заметное возбуждение, которое парень старается прикрыть, блестящая белая кожа, или поджарые фигуры противников, запрыгивающих друг другу на плечи, взмахи смуглыми ногами, сверкание пота на обнаженных торсах, плавные, но чувствительные удары.
Эваллё вскочил на ноги вместе с доброй половиной зала, крича и улюлюкая, хохоча над очередной промашкой противника. Маю так и не понял, за кого тот болел: речь брата смешала в себе несколько языков, сложно было уследить за смысловой цепочкой языкового хоровода. Старший брат смешался с толпой, словно провел всю жизнь на Востоке, даже бледная кожа уже не так бросалась в глаза.
Сам Маю симпатизировал парню со сказочным именем. Феи рассеивают свою пыльцу, они могут помочь заплутавшему путнику выбраться из чащи, но эти хитрые существа также могут и запутать. Если их разъярить, феи становятся смертельно опасными.
Эваллё выкрикивал слова, похожие на грязные ругательства или на обвинения. Пару раз прозвучал гул колокола, говоривший о нарушениях.
Игра состояла из пяти раундов, каждый – по три минуты, и между ними двухминутный перерыв. Спарринг между противниками длился весь первый раунд, и только ко второму они начали наносить веские удары. Секундант Трэя первым выбросил на ринг полотенце, просвистел свисток, рефери взмахнул рукой, и бой приостановился. «Фея» оказался хитрым и шустрым, он брал противника не широкими взмахами и прыжками, а градом мелких ударов, носясь вокруг Трэя, как маленькая ящерица. Хотя роста они были приблизительно одинакового, но Тиен пригибался к полу и заметно горбился, а Трэй производил впечатление статного бойца. В четвертом раунде Тиен получил нокдаун, повиснув на канатах. Рефери начал отсчет до восьми секунд. Трибуны гудели, Эваллё улыбался.
Старший брат был весь покрыт потом, словно сам только что хорошенько отделал противника, под спутанной челкой блестели угольные глаза, улыбка сползла с его лица. Трехминутный перерыв. Перестав ёрзать на стуле, Эваллё просунул руку себе за пояс. Глаза Маю расширились. Русые пряди облепили потное лицо. Мальчик дотронулся до скулы Эваллё:
– Эваллё, не надо. Кто-нибудь увидит… – Никогда раньше он не видел, как брат касается себя, обычно это было привилегией самого Маю. Погладил скользкую щеку. – Осторожно, мы не можем светиться на людях, – он гладил шею Эваллё, наслаждаясь тем, как брат прикрывает глаза, раздувает ноздри, судорожно втягивая распаренный толпой воздух, Маю ощущал дрожь пресса. Борясь со своим желанием, завалить братца прямо на глазах у всех, стянуть с него свитер, обнажая подрагивающие мускулы, и вылизать его всего языком, Маю перебирал его легкие волосы. Скоро мальчик пожалел, что решил надеть тесные велосипедки, поверх теннисок. Он мечтал просунуть руку к брату в трусы, эта безумная мысль, на которую натолкнул его Эваллё. Брат провоцировал его на что-то аморальное, опасное… Когда их взгляды встретились, как раз завершился перерыв.
Бой окончился с абсолютной победой Сунан Трэя. Сильный сожрал слабого, таков закон природы. Судя по тому, как ликовал Эваллё, он ставил именно на победителя. Хитрую фею поймали злые гоблины и оторвали ей крылья.