– Я позвала только самых близких мне людей, – руки мелко дрожали, ей приходилось делать между предложениями большие паузы. – Мне нужно с вами поделиться кое-чем. Именно поэтому я не стала приглашать своих коллег, – она быстро взглянула в сторону Саёри.
Тахоми обхватила ладонь Провады, вероятно, ища в нем поддержку.
– Фрэя, подойди, пожалуйста, ко мне, – попросила она племянницу.
Окинув присутствующих взглядом, Фрэя убрала с коленей полотенце и встала из-за стола. Ситцевая кофточка была неаккуратно застегнута, и сквозь неплотную вязку проглядывал лифчик от купальника. Тахоми тут же вцепилась ей в запястье холодной влажной рукой.
Висела такая реальная тишина, что любое её нарушение показалось бы чудовищным.
– Валь, Маю… и ты, Катриина, я говорю это в первую очередь для вас.
Парни переглянулись. За столом осталось сидеть шесть человек, кто со своим стулом отодвинулся подальше от белой скатерти, кто – наоборот, навалился на стол.
– Сейчас мои дела идут весьма успешно, я довольна своей работой… Я не хочу, – женщина проглотила комок и отхлебнула ликера, – чтобы работа мангаки отнимала у меня семью, но в то же время я не хочу, чтобы моя семья становилась помехой рисованию. Валенька…
Эваллё отвлекся от своих мыслей и взглянул тетке в глаза. Он сидел, со сцепленными ладонями, опущенными на колени.
– Саёри… если вы скажете мне, я так поступлю. Я думаю, что смогу так поступить.
Слова давались с большим трудом, и Провада не смел её прерывать.
– Я могла сказать об этом и раньше, но оттягивала, не решалась, хотела сказать при всех. Дело в том, что я жду ребенка. Это уже подтвердил врач. Даже тебе, Саёри, я не говорила.
У Фрэи вытянулось лицо, Эваллё приоткрыл рот, Семен удивленно присвистнул.
– Отец ребенка – человек, который сейчас стоит подле меня, и будет справедливо, если он станет членом нашей семьи официально. Извини, Саёри, об этом я тоже молчала. Но если кто-нибудь из вас будет против… я соглашусь пересмотреть…
– И думать не смей! – вскочил Эваллё. – Радуйся, тетя, что теперь у тебя будет ребенок от любимого человека. Но, чтобы я больше не слышал от тебя подобной мерзости! – парень вырос перед ней, как мачта, и сжал руками её круглые плечи.
– Аборт, – он шумно выдохнул. – Почему ты об этом подумала? Как только ты вообще до этого додумалась?!.. Боишься, что твой и Саёри ребенок вырастит таким же, как мы? – отпустив её, Эваллё направился на выход.
Похолодевшая рука Фрэи выскользнула из пальцев Тахоми. Девушка застыла и мигала глазами, пытаясь переварить новость. Саёри прижал к себе женщину, сверля затылок Фрэи пространным взглядом.
– Не обращайте внимания, Эваллё у нас просто очень любит детей, – Топиас улыбнулся. – Тахоми, Саёри, я вас поздравляю! Боже мой, дети – чудесно, и твоя работа, Тахоми, я уверен, не сможет стать помехой материнству, как ты думаешь. Вот за это, пожалуй, стоит выпить! – его рука, увешанная феньками, потянулась за новой банкой пива.
– Что же ты молчала? И вела себя так странно… – тихо шептал Саёри, но, тем не менее, Фрэя отчетливо слышала каждое слово. – Я даже и предположить не мог… Как давно ты узнала? Тахоми, какое счастье… Я тебя люблю.
Тетка молчала, и когда он обнял её за плечи и притянул к себе, и когда погладил по щеке и поцеловал в губы – она хранила глубокое молчание, красноречивее которого могла быть только рюмка, зажатая в её слабых пальцах.
Янке тоже нечего было сказать, одно Фрэя знала точно, ситуация всё сильнее и сильнее накалялась, а его и так непрочное положение становилось более шатким.
*
– Твоя тётя носит ребенка? Вот это да! – Рокуро подавился сигаретным дымом. Сигареты он курил только самые тяжелые. – Вас будет пятеро… У меня у самого столько братьев и сестер, но вот племянников пока нет, – парень похлопал Эваллё по плечу.
– Эва-элиозар! – Маю поперхнулся на бегу. – Нам нужно поговорить!
– А это очень срочно? – безжизненным голосом прошелестел старший брат, поворачивая лицо в сторону мальчика. Однако в черных глазах горел тревожный огонек. Маю знал, что Эваллё валяет дурака, его брат просто не мог оставаться безучастным к такой ситуации.
Оставшись вдвоем, братья завернули в знакомый уже тир, где вчера вечером предусмотрительно додумались повесить лампу.
Маю прикрыл дверь:
– Ты знаешь, что означает этот ребенок для нас? До того, как мы сюда переехали… ты обратил внимание, всё было по-другому? Тахоми даже и не думала о детях… а теперь она хочет этого ребенка и замуж за Саёри! Нам нельзя будет её волновать, а Провада станет частью нашей жизни, не лучшей её частью! – он присел на корточки рядом с выходом. – Они забудут о нас, и будут думать только об этом младенце, а потом младенец вырастит… и мы окажемся на улице. Блядь! Я даже не подозревал, что всё зайдет настолько далеко!
– А что ты хотел, Маю? Им кажется, что они любят друг друга, хотя я сразу понял, что он ей не пара… Наверное, всё получилось случайно.
– За такие случайности потом приходится очень дорого платить. Разве ей нужен ребенок? – Маю простер руку. – Разве ей нужны эти хлопоты?! Она погрязла в своих комиксах.
– В манге, – машинально поправил Эваллё.
Старший брат бродил по комнате, отпихивая мысами ботинок треснутые рамы и железки, покрытые прослойкой ржавчины.
– Хорошо… в манге. Эваллё, что нам делать? Разве мы можем продолжать жить как раньше, когда в доме появится маленький ребенок?
Эваллё остановился. Какое-то время он обдумывал ответ.
– Мне было весело с тобой… когда ты только появился. Такой крошечный… я тогда учился правильно разговаривать, а тут такое чудо. Когда никого не было рядом, я постоянно сидел рядом с твоей кроваткой и тихо играл в свои игрушки, чтобы тебя не разбудить. Маю, ты был таким красивым… ты и сейчас чем-то напоминаешь того малыша. Жаль, что теперь всё сложнее. Ты прав, мы не можем позволить себе нарушить спокойствие Тахоми. Я правда не хочу, чтобы их ребенок вслед за нами пошел по кривой дорожке, – старший брат присел рядом.
– А что если нам уехать? За девять месяцев можно подыскать себе какое-нибудь жилье…
– Нет, Маю. Мы не бросим нашу сестру, более того, мы не можем оставить Янке, не теперь, когда он тоже стал нам в некотором роде близким человеком. А эта зародившаяся жизнь… Ты думаешь, Саёри сможет стать хорошим отцом? Что-то я сомневаюсь. Мы должны приглядеть за их ребенком.
– Эваллё, – вдруг всхлипнул мальчик, но нет, это он только тяжело вздохнул, – ты ведь меня бросишь, да?
Парень резко обернулся к брату:
– О чем ты? Брошу? С какой стати?
– Ты захочешь завести семью… я по глазам вижу, что ты хочешь, чтобы Тахоми родила этого младенца. У тебя такие добрые глаза… Ты захочешь иметь своих детей, жить в большом доме, ездить по будням на работу, а выходные проводить с женой и детьми. Эваллё, я твой брат, я не могу заменить тебе жену, и уж тем более, у нас никогда не будет общих детей, если ты их так хочешь. Сейчас пока да, мы можем быть вместе, тебе пока двадцать лет, но, а что будет потом?
– Вообще-то пока девятнадцать. Маю, ты забыл? – Эваллё сочувственно смотрел на брата.
– Вот еще лучше! Пройдет каких-то пару лет, и тебе наскучит это долбоёбство! Ты захочешь человеческой семьи, с женой, тещей, младенцами, и еще не знаю кем! А что я? Отойду на задний план. Останусь вечно дорогим и любимым младшим братом Маю. Ты женишься… всё сразу встанет на свои места, ты будешь уважаемым гражданином Японского посольства. – Маю обхватил колени руками и опустил подбородок на колени.
– Не загадывай наперед. Маю, – парень попытался дотронуться до брата, но мальчик вскочил на ноги. – А что если, я потеряю нечто более важное? Заведя семью, что если я всю жизнь буду потом жалеть? Зачем решать именно сейчас, в таких вопросах спешка ни к чему хорошему не приведет.
Маю казалось, что его брат – тяжелый камень, который тянет ко дну. С ним Маю забыл о сестре, о родителях, он даже не вспоминал о них! Эваллё – ноша, прекрасная драгоценная ноша, которая отягощала.