Обессилено сев на полу, Маю понял, что его колотит. В ушах стоял усиленный звук чужого соития. Тишина коридора не приносила облегчения. Влажные сосущие звуки… частое дыхание… непрерывный марафон.
Вся кожа поясницы и живота будто слиплась. Просунув ладонь под сорочку, дрожащими пальцами накрыл низ живота. Стала ощутима липкая кожа, словно обмазанная чем-то. Вдох для крика. К пояснице приклеилась материя. Волна ужаса прокатилась по горлу. Нет…
Ледяной рукой Маю отогнул край сорочки. В глазах набухли слезы.
Светлая, густая жижа с приторно-сладким запахом молока… пояс джинс был мокрым насквозь. Тело приятно ныло, осязание шершавого языка еще было на коже. Давление глубоко внутри. Что происходит?
*
С 11 по 25 мая в Токио во Дворце Спорта «Кокугикан» проводился ежегодный турнир сумоистов, нацу басё. Тахоми взяла небольшой отпуск и вместе с племянниками решила посетить столицу. На эту идею её подтолкнул Саёри, который был большим почитателем сумо, каждый год не упускал возможности побывать на борьбе.
Фрэя собралась встретиться с Моисеем в Токио и пожить у него до тех пор, пока турнир не закончится, после чего вместе с семьей она вернется домой на школьный фестиваль.
Тахоми в кимоно и Саёри в костюме заняли свои места, с двух сторон к ним подсели братья Холовора, в парадной одежде. На первом ряду велась фотосъемка, щелкали вспышки фотоаппаратов. Маю снял пиджак и положил за спину, засучив рукава белой рубашки, обнаружил пятно тосола на внутренней стороне. Тахоми постоянно что-то ему говорила, просила не класть голень на колено и не крутиться. По другую сторону, рядом с Провадой сидел спокойный танк – его старший брат Эваллё, казалось, происходящее его полностью устраивало. Изредка Холовора переглядывался с Маю.
Парень любил спорт, в университете у них не было бойцов сумотори [борец сумо (буквально: «занимающийся сумо»)] и рикиси [богатырь; уважительное именование борца сумо], просто потому что у них не выстроили казармы для их тренировок, потом, сумо подразумевало долгое учение, а университет – это лишь временное место обучения со своими выпускниками и новичками. Но, конечно, и тут Эваллё знал практически всё, по дороге он успел рассказать Маю о всевозможных ударах, нынешнем йокодзуне [великий чемпион; высший титул в борцовской иерархии, а также борец, носящий это звание], традициях на арене и в жизни сумотори, и говорил он сплошными терминами, будто несколько лет до этого посвящал себя исключительно борьбе сумо.
На арену вышли гёдзи, судьи турнира, облаченные в старинные кимоно, напоминающие одеяния служителей храма.
К вечеру собралось неимоверное количество народу, многие приходили группами, рабочими коллективами, приводили жен, любовниц.
Маю считал ворон, оглядываясь по сторонам, пока не услышал размеренное постукивание палочек, далеко не такое громкое, как барабанный бой.
– Сначала Восток, потом Запад. Рикиси бьют в ладоши, чтобы отогнать злых духов, – шепнула Тахоми, вытягивая шею, она внимательно следила за действиями на арене. – Дохё-ири, церемония вступления на помост.[Дохё – сооруженная из глины арена, на которой проводятся турниры по сумо].
– Я уже знаю. – На глазах Маю борцы выстроились по кругу вдоль арены, лицом к зрителям, позволяя себя хорошенько изучить и запомнить лицо.
На сумоистах – длинные праздничные пояса, кэсё-маваси, из шелка, отделанные золотыми и серебряными нитями. Мальчик опустил взгляд на глинобитную арену, присыпанную песочной пыльцой, по краю дохё было окаймлено соломой; «кое-что, что не меняется уже тысячелетие», – вспомнились слова Эваллё. На дохё не имела права выходить женщина, дохё считалось священным местом.
Йокодзуна хлопнул в ладоши, развел руки, притопнул.
Маю беззвучно ахнул, когда Саёри обратился к его брату:
– Эваллё, ты получил звание капитана университетской команды кобудо? Ты так хорош в обращении с холодным оружием? – Провада терзал Эваллё участливым взглядом, но парень не обращал на своего будущего отчима особого внимания, сосредоточившись на церемонии.
Мальчик не ожидал, и, похоже, не только он, Саёри тоже был крайне впечатлен успехами Эваллё. Раньше парень приходил с тренировок хмурым и расстроенным очередной неудачей, потом брал себя в руки и начинал тренироваться с еще большим остервенением, а теперь – капитан команды. Что же будет дальше? Только звание тренера. И почему Эваллё не рассказал Маю? Конечно, парень и раньше не особо делился своими достижениями, предпочитая умалчивать и о тренировках и о характере своей деятельности, но чтобы скрыть такое… Даже этот тип Саёри и то узнал откуда-то! А ему, своему брату, не обмолвился и словом!
– Да, но пока за мной наблюдают, и если я хорошо справлюсь с новыми обязанностями, нас отправят на международные соревнования в Америку.
Может быть, именно поэтому Эваллё хранил в секрете свое повышение, чтобы брат не расстраивался из-за вынужденной разлуки? Да о чем это он?! Естественно Маю поехал бы с ним! Надо взять Эваллё за руку, попросить всё объяснить… Нет, не нужно ничего объяснять, это не имеет значения, если только лично не касается их отношений. Мальчик притих, впервые в жизни он не лез на рожон, им не нужно ссоры с Провадой, нельзя будить спящего дракона.
Еще одна басня. На дне рождении Тахоми Велескан сказал, что Эваллё – медведь, а Саёри – дракон, Маю же в его представлении оказался белкой.
На дохё поднялись сумотори почетного ранга сэкивакэ [третье по значению звание в иерархии сумо, а также борец, носящий это звание борец сумо (буквально: «занимающийся сумо»)] в однотонных шелковых маваси [пояс (набедренная повязка) сумоиста] «со струнами». Каждому сумоисту рикиси преподнес деревянный ковшик с водой. Прополоскали рты и обтерли тела бумажными полотенцами. Приблизительно то же самое проделывали при вступлении на священную землю.
– Прополоскав рот, борец очищает свои помыслы.
Сложив ладони на коленях в форме конуса, Тахоми чуть приоткрыла рот.
Чтобы показать свою честность, а также очистить поле от злых духов, сумотори зачерпнули из ящика кристально-чистую соль и подкинули над полем.
Было приятно смотреть на участников поединка: непоколебимая воля, сила и могучая стать… Неудивительно, что Саёри поклонник сумо с его неизменными традициями.
Не заступая за разделительные белые полосы, борцы хлопнули в ладоши, развели руки в стороны и, высоко подняв каждую ногу, поочередно ударили ими об пол. На арену вынесли свитки.
– Награда победителю от спонсоров, – заворожено глядя на арену, произнес Провада.
Эваллё наклонился за спинку стула Саёри и тронул брата за плечо:
– Ставлю на изумрудный пояс, – с улыбкой прошептал парень.
Борясь с желанием коснуться его руки, Маю раскрыл губы в ответ:
– Я ставлю на оливковый.
– Эваллё, сядь прямо, – позвал Саёри, и парень элегантно выпрямил спину, подняв подбородок. Эваллё – потерянная грация Маю.
Мальчик посмотрел на «своего» борца совсем другими глазами. Японец был больше противника, толще и мощнее, с темной красноватой кожей и блестящими черными волосами, собранными в пучок.
«Изумрудный пояс» первым коснулся кулаками земли, дожидаясь ответного жеста от оппонента. Братья переглянулись.
– После сегодняшнего турнира я угощу вас тянко, – смуглый японец в черном костюме и темными волосами повернулся к Тахоми. – Тебе не помешает отведать еды сумоистов.
– Саёри, я собралась ребенка рожать, а не полнеть, – ответила женщина, скорее приятно удивленная, чем недовольная его замечанием.
– Я бы поел, – Маю смутно представил, сколько успел набрать килограммов за последний месяц. – И Эваллё тоже… для укрепления мышц, – хитро глянул на брата.
– Да что ты, – парень рассмеялся.
Участники молниеносно сорвались с места. Поразительное проворство, с которым передвигались сумоисты, все равно каждый раз удивляло по-новому. Саёри передернул широкими плечами. «Оливковый» и «изумрудный» впечатались в друг друга, норовя отвести лицо противника в сторону и надавливая на щеки, переминались на одном месте. Используя раскрытые ладони, они пытались оттеснить друг друга из круга. Вцепившись в пояса, топтали арену, отступив на пару резких шагов вперед, потом назад. «Изумрудный пояс» положил ладонь на спину второму, а свободной рукой захватил пояс. Это походило на объятие гигантов. Рука поехала вверх, пальцы легки на шею, опрокидывая голову «оливкового» назад.