Правила этой игры такие же, как и в борьбе сумо: вытолкнуть соперника за ограничительный круг или заставить его коснуться поля любой частью тела кроме ступней.
Красный робот аккуратно опустился на свои механические колени и коснулся предполагаемыми ладонями крышки стола.
– Какие забавные игрушки! У них определенно будет успех! – незнакомая японка с блокнотом в руке повернулась к напарнику.
Соревнование проводилось на турнирном столе шестиугольной формы с металлическими набалдашниками на углах. Топот ног по его поверхности и приглушенные зудящие звуки механизмов приводили Химэко в восторг, хоть она и не могла видеть игры, она улыбалась всякий раз, когда зрители начинали смеяться, хлопать или одобрительно кричать.
Фрэя засмеялась, когда её робот, присев на колени, вытянул вперед руки и пихнул серебристого. Выровняв своего героя, Моисей хитро взглянул на девушку. Его робот пританцовывал вокруг красного, потрясая руками. Попытался столкнуть, но красный уперся в него своей приплюснутой головой, оттесняя. Серебристый подрезал ему ноги, и красный шлепнулся. Вновь оказавшись на ногах, красный бочком подкрался к серебристому и врезал вращающимися руками. Отойдя на приличное расстояние, разбежался и понесся прямо на противника, повалив его и свалившись сверху. Хохоча, девушка попыталась поднять своего героя на ноги, но тот снова повалился, нечаянно опрокидывая серебристого. Парень с бейджиком растащил роботов. По мере выигрышей роботы эволюционировали в более сильных, высоких персонажей, наделенных соответственно большим числом техник и имеющих расширенные возможности.
Поскакав на красного, серебристый перекувыркнулся через себя, и выбросил вперед ногу, вдарив красному по промежности. Зал покатился со смеху. Фрэя развернула свою игрушку и бросилась в атаку.
– Вы деретесь, как мальчишка, – Моисей так близко подошел к турнирному столу, что едва не склонялся над ним, остервенело надавливая на кнопки пульта управления.
– Вы тоже.
Тяжело было оставлять Янке, но внезапная любовь Саёри и Тахоми тяготила гораздо больше, чем совестливые мысли о том, что она бросает парня в не лучшем состоянии. Тем не менее, она верила, что с ним всё будет в порядке.
Вместе с Моисеем она вернулась на северный остров, где всё пело в природе от прихода весны. В первый же день они отправились в долину с рестораном и чайными домиками-беседками, наводненную сетью быстрых ручьев, тающих сугробов и прошлогодней черно-бурой травой.
Девушка сидела за столом, на деревянном помосте у самой речки, с нависающими ивовыми ветками и цветущей черемухой. Несколько метров быстрой воды отделяло Фрэю от леса. Моисей зашел в беседку и поставил перед ней кружку с какао.
– Какао? – девушка с сомнением уставилась на пальцы, сжимающие кружку.
Привыкнув к традиционному стилю жизни Моисея и его консервативным привычкам, она была крайне удивлена этим жестом.
– Какао-порошок из магазина, – усмехнулся японец, присаживаясь напротив неё. – А вот за молоком пришлось сходить на ферму и подоить корову.
– Серьезно? – отпив первый глоток, она облизнулась. Напиток оказался горячим, естественно не обошлось без специй, свежайшее молоко и нежный вкус какао-бобов обожгли горло. – Вы доили корову?
Мужчина рассмеялся кротким мелодичным смехом, будто она сморозила очередную глупость. Его смех Фрэя сравнивала с неповторимым глубоким голосом того старика, который наигрывал на барабане и тихонечко пел в тот давний весенний день, в ресторане с деревянной сценой.
– Вас это шокирует?
– Своими руками?!
– Само собой руками. Корова мычала и топала, не желая подпускать меня к вымени. – Моисей погладил затылок, как будто там была шишка. – Вашему организму необходимо молоко, и чушь, что взрослые не пьют молока. Вы расцветаете, как эта долина. Когда, вы приезжали весной – здесь стояла оттепель, таял снег, природа просыпалась от зимней спячки, а теперь, хотя только начало мая, пришло лето с его пышным цветением и контрастом цветов, так же и вы… Простите за пошлое сравнение.
– Да нет… меня еще никогда не сравнивали со временами года, – Фрэя опустила глаза на ворот рубахи Моисея, подвязанной широким поясом.
– Допивайте, а после прогуляемся по долине.
– Моисей, а ведь у меня тоже кое-что для вас есть.
Получив заинтригованную улыбку в ответ, девушка подняла со скамьи узелок, в который бережно завернула блюдо.
– Вы любите рыбу и я, поэтому приготовила сёмгу так, как принято у меня на родине. Я умею вкусно готовить по нашим рецептам – вы не отравитесь, – заверила девушка. – Я хотела принести извинения за ресторан в Саппоро.
– Фрэя, вам нездоровилось, не следует думать о себе как о виноватой передо мной.
Она протянула ему увесистый узелок, приятно согревающий ладони. Хотелось знать, каким окажется лицо Моисея.
– Могу я поинтересоваться, где вы готовили?
Когда после длительного колебания, японец развязал полотенце и развернул фольгу, над столом поднялся аромат копченой рыбы. Пускай Моисей перестанет угрюмиться, глядя на результат её трудов, и уже порадуется.
Вероятно, оттого что желудок давно не получал любимой копченой рыбки, разыгрался аппетит.
– У вас на кухне. Там я нашла всё необходимое, а рыбу купила в деревне. Домашнее копчение очень популярно, хотя мой отец всегда повторял, что это не женское дело. Поскольку вы не едите руками, для удобства порезала на кусочки.
Его лицо просветлело. Взгляд был опущен на сёмгу, потому сложно судить, доволен он или смущен.
Фрэя передала ему палочки для еды, обернутые бумагой.
– То, что я до сих пор нахожусь в этом чудесном месте, и, наконец, могу отдохнуть от всего, что свалилось на голову, – это благодаря вам.
– Не смею противоречить вам. Обязательно попробую.
– Вы смущены? Возьмите немного, – этих слов японец не услышал.
Моисей боролся с соблазном отведать вкусной рыбки, медленно разламывая палочки. Заправил прядь за ухо и поднял взгляд на девушку.
– Должен вам признаться, у этой рыбы приятный запах.
Пока он подносил ко рту первый кусочек, Фрэя огляделась и шумно вздохнула.
– Рада, что приехала сюда. Будет, что вспомнить, когда вернусь в Хямеенлинну.
Моисей ответить не мог. Когда Фрэя произнесла это, он, не спеша, жевал. Буквально ощутив напряжение, возникшее по другую сторону стола, девушка объяснила:
– Я собираюсь окончить школу в Нагасаки, но работать, наверное, вернусь в Финляндию. Не думайте, что я останусь с тетей и её будущим мужем – мне это не нужно. Первые пару лет им будет не до меня. Рада, что родится племяш… Я люблю Японию, но не стремлюсь сюда, как Тахоми. Мы переехали из-за тети – она намеревалась сменить обстановку. Меня до сих пор иногда пробирает злость.
– Тахоми-сан желает вам добра, – произнес мужчина тихо.
– Я понимаю. Моисей, знакомство со мной не было напрасным? – спросила девушка, вглядываясь в его яркие глаза, слегка приподнятые к вискам, как и у Химэко.
– Я первым влез в вашу жизнь, – снова пошел на попятную Икигомисске. Фрэя уже привыкла к его привычке извиняться за себя и оправдывать других. Человек-Загадка – что с него взять? – Вы представляете для меня интерес, я только не хочу казаться любопытным.
– А как вам понравилось у нас?
– Вкусно кормят. Я считаю, приготовленное с душой угощение – залог гостеприимства.
Икигомисске удобней перехватил еще кусочек и отправил в рот, уже без стеснения.
Позже, оставив вещи на столе, они решили прогуляться.
Моисей и Фрэя брели среди моря сочной зеленой травы, по тропке, выложенной камнями.