– Вы ждали прихода лета?
– Я хотел оттянуть этот момент. Мне жаль, что не получилось приехать на праздник вашей тети.
– Она на втором месяце беременности… Думаю, Тахоми была бы счастлива, если бы сейчас все мужчины вдруг сгинули, – Фрэя скривила губы в шуточном ужасе. – Она стала такая раздражительная, на любого парня реагирует как на взрыв атомной бомбы. Извините.
– Да нет, меня еще не сравнивали со взрывом атомной бомбы.
– Почему вы не хотели лета? – неожиданно серьезным тоном спросила Холовора.
– Признаюсь, я надеялся, что оно никогда не наступит, и весна будет нескончаема.
– Зачем так жестоко? Я, например, люблю лето.
Долгое время Моисей безуспешно пытался медитировать, Фрэя не могла усидеть на месте, бродя между деревьями и шурша травой, крутясь вокруг Икигомисске, она всеми силами отвлекала его внимание на себя. Наконец он оставил это занятие.
– Когда вы медитируете, мне начинает казаться, что вы отчаливаете куда-то очень далеко. Поговорите со мной, – она присела на траву рядом с японцем.
– Вечером у нас будет особый ужин.
– Будут гости?
– Именно.
Девушка шумно выдохнула.
Моисей прикрыл глаза, любуясь красотами природы:
– Вам нужно подобающе одеться, накраситься надлежащим образом и приукрасить волосы. Это будет беспрецедентный ужин, на котором вы должны выглядеть на все двести.
– Вы меня заинтриговали. Это будет кто-то с вашей работы?
– Можно и так сказать, – мужчина качнул головой. – Вы ослепите гостя.
– Одного гостя?
– Нет… двое, трое… Я все равно не скажу. Это сюрприз.
Фрэя улыбнулась и откинулась на траву. Когда она открыла глаза, Моисей обнажился по пояс и прикрыл её верхней частью своего кимоно, точнее это была длинная рубаха изящного покроя из прочного шелка.
– Наслаждайтесь теплом и запахом лета, Фрэя. Сегодня хороший день для прогулки.
Девушке показалось, что она забыла, как закрывается рот. Под солнцем бронзовая кожа переливалась, гладкая и подтянутая, под её слоем перекатывались мускулы, созвучно гармонируя с аристократическими и в то же время солдатскими манерами Моисея. В таком цвете он еще не представал её глазам.
– Вы разделись, чтобы продемонстрировать свою… – тут девушка осеклась и проворно села. – Моисей, откуда у вас шрамы?
Бедра покрывали косые светлые шрамы, уходящие за пояс брюк. Фрэя протянула руку, не решаясь прикоснуться.
– Попал в переплет, немного порезали, – Моисей перехватил её руку за запястье и поднес к своей коже. – Видите, со мной порядок?
Его кожа действительно оказалась гладкой, натянутой на стальные мышцы. Выпуклые затвердевшие отметины на ней ощущались, по крайней мере, необычно.
– Немного порезали?
– Да, тесаки, – японец отпустил её запястье, и, скользнув пальцами по выпуклым белым полоскам, девушка поспешно отдернула руку.
– Я думала, вы не участник драк, предпочитаете им пыльный офис.
– Это сделали не люди. Мельничные жернова.
– О, Господи!
– Чего только не случается в деревне… Шестеренка отлетела, и мне задело бедро, а вы уже вообразили полчища самураев с катанами, да?
– У вас, как у моего старшего брата Эваллё, неясный юмор.
– Один раз меня едва не переехал грузовик – или это был трактор… не помню.
– Вы не жалеете себя, да? – с раздражением пробормотала Фрэя и откинулась на траву.
Моисей лег рядом.
– Муравьи изгрызут вам всю спину.
– Им не удастся прокусить мою кожу, – он съехал чуть вниз, чтобы оказаться на одном уровне с её плечом.
Фрэя отгоняла от себя воспоминания о раскаленной коже, её запястье ныло, помня его прикосновение.
– Пожалуй, я возьму свои слова обратно.
Ветер раздул листья, разгоняя их по траве, растрепал шевелюру Моисея. Она уже успела забыть, что он глухой, так легко он с ней разговаривал.
– Слова? – от его волос отходил сильный кедровый запах со смесью мускуса.
– Вы похож не на самурая, а на фараона, – она спрятала свои руки подальше, чтобы ненароком не коснуться его обнаженной груди. – Знаю-знаю, фараон из вас тоже никудышный, не надо на меня так смотреть, – по телу пробежал статический заряд.
– Вас устроит, если мы перейдем «на ты»?
– Должно ли это означать, что ты принял мой комплимент?
– Фараон, ах да…
Девушка подглядывала за ним через щелку в сёдзи. Моисей рылся в капоте внедорожника. В плеере играла песня Nanne Grönvall. Сняв левый наушник, Фрэя раздвинула сёдзи и вынырнула из темного помещения на яркий дневной свет.
Она хотела поговорить о сегодняшнем ужине и о том, как лучше одеться, но Моисей, нагрузившись её чемоданами, направился в сумрак помещения. Привалившись к капоту, Фрэя терпеливо его дожидалась, надеясь, что Икигомисске не избегает разговора с ней. Нащупав что-то в кармане, издалека она услышала мяукующий звук. Кошка. Толстое животное опасливо шипело на другом конце двора. Не желая быть расцарапанной, Фрэя поманила кошку, но та лишь громче зашипела. В кармане нашлась помада, подарок Моисея, которым она так до сих пор и не воспользовалась. Повертела тюбик в пальцах и сняла колпачок. К её удивлению помадой уже пользовались.
– О, ты меня не удивляешь, Янке… – рассмеявшись, она покачала головой.
Кто же еще, как не Янке? Наверняка он пользовался помадой, может неоднократно, когда одалживал у неё косметичку. Самый верх был немного стёрт, на помаде обнаружилась крошечная лунка, как от ногтя. При мысли о Янке, девушка улыбнулась и сжала тюбик крепче. Поднеся к носу, принюхалась. Запах был очень приятным, даже немного съедобным, как детская косметика с запахом фруктов, ягод или орехов… Фрэя никак не могла оторваться, точно там были добавлены какие-то феромоны. Возможно, пришло время эксплуатации. Для званного ужина.
Неожиданно подловила себя на том, что слушает эту песню уже в третий раз, полезла в задний карман за проводами, приподняв длинные полы рубашки и прижав их подбородком, попыталась нащупать свой плеер. Тут помада выпала из рук и покатилась по земле. Девушка не сразу заметила, пальцы продолжали крепко сжимать колпачок. Только когда двор пересекло что-то маленькое и мохнатое, она подняла глаза и увидела, как быстро катится помада, а за ней стремглав несется кот. Не успела Фрэя возмутиться, как котяра вцепился в тюбик когтями.
– Пф! Игрушку себе нашел! – девушка подумала, что лучше забрать помаду у кота до того, как их увидит Моисей, чтобы не оказаться в нелепейшем положении, ведь она так и не успела воспользоваться его подарком.
Кот валял тюбик по двору. Судя по всему, ему тоже понравился вкусный запах. Закатив помаду в яму, оставленную тяжелыми шинами, кот сомкнул на ней зубы. Фрэя отстранено наблюдала за его проделками, раздумывая, как ей отогнать кота и не получить когтями в глаз. Шагнув вперед, она тут же услышала утробный рык, заглушенный её помадой.
– Да мне-то все равно, только играй где-нибудь подальше отсюда!.. Эй, котяра!
Не внимая её словам, кот мурыжил новую игрушку, видимо, пытаясь разжевать. Девушка не хотела, чтобы кот подавился или проглотил пластмассу, но животное не подпускало к себе. Вздыбив шерсть, и не отпуская добычи из слюнявой пасти, кот недобро буравил настороженным взглядом.
Вскоре, как и следовало ожидать, кот утратил интерес к игрушке и принялся тщательно вылизывать толстую шкуру. Ритуал умывания продлился с минуту, после чего котяра разлегся. Мохнатая лапа вновь накрыла тюбик помады. В дело пошли зубы.
Внезапно тот захрипел и выплюнул пожеванную помаду на темную землю.
Фрэя внимательно наблюдала за котом. Всё-таки обожрался.
К розовой помаде примешалась влажная клейкая грязь. Издав серию хлюпающих горловых звуков, кот засопел. Он словно пытался смахнуть что-то с носа, невольно раздирая его своими когтями. Из пасти потекла слюна вперемешку с пеной.
Девушка плавно осела на корточки.
– Что с тобой, котяра?
Агонизирующее животное повалилось в грязь. Пушистая длинная шерсть вся была в липких комьях грязи. Девушка опустила ладони на землю, пригибаясь вслед за умирающим котом. Прежде чем она ощутила слезы, прежде чем смысл дошел до неё, она протянула руку к несчастному животному, пачкая чистую одежду. Пена хлопьями скатывалась с его разжатых зубов, взгляд застыл. Подобравшись к трупику, Холовора вытащила из грязи и песка тюбик помады. Ясная голова работала с невообразимой быстротой. Даже сквозь слой налипшей грязи, кошачьих волос и слюней, она различила тонкий притягательный аромат, аромат самой смерти.