Фрэя отказывалась от любой помощи, ей хотелось поскорее отослать служанок. Сама мысль, что ей будет кто-то прислуживать, вводила в сильное замешательство, она могла бы обойтись только своими руками. Чужое место, чужие люди, чужая обстановка, много неясных вещей и странных сюрпризов.
Шатенку с персиковой кожей звали Ю, вторую девушку, бледную темноглазую брюнетку – Каоко. Фрэя не собиралась слушать их рассказ и ни о чем не спрашивала: достаточно на сегодня впечатлений, еще одну душещипательную историю она просто бы не вынесла. Хотелось закрыть глаза, а, открыв, увидеть ярко-побеленный потолок своего комнаты, полоску света под дверью, услышать шаркающие шаги Янке. Она вспомнила желтую пористую краску, которой они с Эваллё красили потолок её старой комнаты в Хямеенлинне. Маю, когда он поскользнулся на краске… а в доме шел ремонт. Казалось, что всё это произошло в какой-то другой жизни, далекой и безвозвратно-потерянной, где всё было так предельно просто и понятно, а этот мир, отвергающий законы природы, ведь тоже имел право на существование.
Благодарить ли ей Лотайру за то, что сохранил жизнь, или проклинать за отнятое будущее? Здесь нет ничего близкого ей.
На кровати Фрэя увидела ночнушку и халат с множеством ленточек и узелков, которые каким-то непостижимым образом должны на ней скрепляться. Приглядываясь к обновкам, она почувствовала неожиданно нахлынувшую сонливость, забравшись на постель, вдохнула запах свежего постельного белья, новенького хлопка. Во рту пересохло, голова гудела, а глаза слипались; завтра настанет новый день и привнесет в её жизнь новые кошмары, сновидения по сравнению с этими кошмарами – сущая безделица. В ночных кошмарах, по крайней мере, можно немного передохнуть. Там она будет свободна, одолеет всех своих недругов, продолжит борьбу. Прижав кулак к холодному лбу, провалилась в мельтешащий запутанный сон.
========== Глава II. Идеальная душа ==========
Монстр готов отнять жизнь, сжечь сокровища короны вместе с телами, а самое главное сокровище спрятать там, где его никогда не найдут… Но, возможно, убийца и вор хотел совершить хороший поступок? Избавить несчастных короля и королеву от страданий любви, мук обладания, бремени правления. По замыслам убийцы, быть может, они должны благодарить за оказанную им услугу. Быть может, убийца хотел, чтобы его помнили. Хотел показать им свою преданность, отличиться перед своими господами, поэтому и пошел на это преступление. Теперь они вовек его не забудут. И он благодарен им за эту ненависть, они всё еще помнят о нем, вспоминают изредка, когда солнце отправляется отдыхать в тени облаков и высшие небеса озаряются светом, тогда они, быть может, думают о щедром убийце, даровавшем им вечный покой. Теперь они вдали от резни, вдали от огня и боли, вдали от скорби, разложения. Теперь они не подвержены болезням отчаяния и страха. И убийца будет помнить о них, он будет думать о них, чтобы не забывать об их величии. И, возможно, в один из дней небеса разразятся слезами, и король с королевой решат отомстить убийце, отправят за ним солдат… Погибнув, он присягнет им в верности. Возможно, об этом мечтает убийца. Иногда у висельников и убийц случаются плохие дни, иногда и висельники, и убийцы совершают поступки, о которых потом сожалеют, иногда в их головах мелькают вспышки безрассудства. А, может быть, убийца позавидовал смертным королю и королеве? Позавидовал тому, что они были друг у друга, воспылал завистью к их сокровищам, к тому, что они могли любить друг друга до смерти – а кто знает? – и после неё. Позавидовал их чувствам: разве могло его сердце испытывать что-либо подобное? А, возможно, он просто устал… Убийца точно знает, где найдет свою смерть, только это и придает ему сил, он знает место и время, и всю жизнь движется вперед, стараясь успеть к условленному сроку, очередным убийством приближая долгожданный момент отмщения, чтобы, прибыв на место, больше никогда не покинуть его. Вероятно, убийца просто хотел покоя, покоя, который он мог даровать другим, но никогда не имел сам, потому что, стоило закрыть глаза, как внутри что-то просыпалось и начинало метаться, точно объятое огнем, причиняя тяжкие страдания. Убийца позавидовал смертности короля и королевы, обретшим покой от его рук, их уязвимости, и он просто не мог не преподнести им такой по истине щедрый подарок. А что если убийца горько сожалеет о содеянном? Что если он хочет повернуть время вспять и исправить чудовищное преступление? Даже монстр воет от боли, когда в его тело врезается чей-то клинок. Монстр страдает, потому что крестьяне считают его порождением зла, разув свои заволоченные страхом круглые глаза, они сочиняют небылицу про острые когти, про длинную шкуру, а после начинают верить собственным россказням, монстра проклинают и приписывают ему все самые страшные преступления, и вскоре уже сам монстр начинает думать, будто так оно и есть, и у него на самом деле отрастают шерсть и острые когти. Монстра изгоняют, и в одиночестве, наедине со своей болью, вдали от людей, он воет от боли, проклиная всех вокруг, и хотя в его жилах когда-то текла самая благородная кровь, он становится именно тем монстром, каким его привыкли видеть примитивные крестьяне.
Моисей никогда не говорил Химэко, при каких обстоятельствах погибли её родители. Он знал, что их убил монстр в обличие человека, которому Моисей стремится отомстить. Но маленькой принцессе совсем необязательно знать ни о его планах, ни о мотивах убийцы, благодаря которым монстр оставил её в живых. И чем больше Моисей об этом думал, тем сильнее ощущался горький вкус неосуществленной мести. Химэко была из древнего королевского рода – его последний представитель, его глава. Она прибыла с северного острова, затерянного в туманных озерах. По просьбе Моисея Лотайра позволил поселить Химэко в центральном здании дворца, самом укрепленном, где лучшая охрана. Кроме повелителя, самого Моисея, Химэко и Фрэи больше никому не дозволялось проживать здесь, для слуг и многочисленных поданных были отведены свои апартаменты в других частях дворца, многие имели дома в лесу.
Пытаясь разобраться в мотивах убийцы, Моисей желал мести. И каждый раз, глядя на невинное личико дочери, он думал о том моменте, когда убийца заплатит за причиненное зло. Он смаковал этот момент.
– Лотайра занимает место главы этого царства, но есть и другие знатные семьи. Повелитель появился буквально из неоткуда, его снедала жажда войны, единственной его отрадой оказался примитивный деревенский театр, – рассказывал Моисей девочке. – Он не имел никакой власти и не происходил из знатного рода. Чтобы защититься от глав других семейств, Лотайра был вынужден сформировать армию из тех, кто присягнул ему на верность, из тех, кто готов днем и ночью стеречь своего повелителя, тех, кто способен отдать жизнь за повелителя, кто отвечает его «шутовским» требованиям. Повелитель отбирал самых талантливых, его привлекала новизна. Построив на своих землях театр и пригласив актеров, Лотайра уже не стремился вступать в противоборство со своими соседями: все его мысли поглотил театр, но соседи были немного другого мнения, и мечтали прибрать к рукам его владения. Когда он только пришел, здесь на месте дворца была крохотная деревенька, а горстка бедствующих артистов копошились в земле и собирали с деревьев мандарины. Мандариновые деревья – это чудо, здесь, в холодном месте… Он помог растить их, благодаря ему земля начала давать обильный урожай. Крестьяне боготворили Лотайру, они боялись, что без него эта земля снова зачахнет. Многие семейства, будь то человеческие или наши племена, хотели обладать этим удивительным краем. Но земля признавала только лишь одного правителя, и я, преданный своему лесу, решил присоединиться к её молодому избраннику. Лотайру одобрили сами божества стихий. Я стал его главным советником, заступником, повелитель не хотел, чтобы я жил с солдатами, он оставил меня при себе. Он даровал мне ранг главнокомандующего дворцовой стражей. Сейчас мне завидуют. Но… много раньше, еще до твоего появления, я развлекал Лотайру наряду с остальными актерами. Ты слышала эту историю множество раз… ну что ж…
Божества стихий, как представители порядка и равновесия, повелели, чтобы Лотайра присоединился к их бестелесным душам и на своё усмотрение распорядился дарованными ему благами природы.