– Но как тебе удалось оправиться так быстро? – вдруг спросил он. – Мне сказали, ты получила серьезные ранения.
– Бывает… – ты совсем не умеешь говорить с людьми. Однако от тебя ждали конкретных объяснений и немедленно.
– Бывает? Бывает, кто-то попадает в аварию, ломает кости, разрывает себе внутренности, приходит в себя и убегает?
– Нет, не совсем так. Я еще немного повалялась на кровати в гипсе и бинтах, – заторможено ответила ты.
– А, ну конечно.
Непостижимо для твоего ума он быстро опустил подбородок на ладонь и провел по губам нервозным беглым жестом. Вокруг него должны сновать фотографы, чтобы успеть запечатлеть каждый миг его противоречиво-изменчивого лица.
– В больнице разве не поняли кто ты?
– Они обо всем и так знали. Из новостей, – объяснила ты.
– Я не об этом. У тебя липовые права. Просто сними это, и ты увидишь, что я прав. – Сатин указал на твой халат. Твои испуганные глаза сами собой стали круглыми, как бильярдные шары. Заметив твоё выражение лица, он добавил: – Прости, но маскарад тебе не поможет.
– Теперь ваше отношение изменится?
Твоё сердце так колотилось, что это причиняло дискомфорт.
– Даже будь ты женщиной… ничего не изменилось бы.
– Вам неприятно от мысли, что я не женщина? Я не женщина, к тому же имею за себя грязные деньги. Вы огорчены?
– Мы договорились, что ты будешь обращаться ко мне «на ты»… Я не огорчен. Почему ты скрываешь свой пол?
– Я не скрываю, – торопливо заверила его ты. – Я такая, какая есть. Первое время я была той, кого хотели видеть мои заказчики, а потом поняла, что мне это определенно нравится. Со мной стали обращаться иначе, словно я – эксклюзивный номер. У меня было больше прав, чем у других девушек. Но как ты догадался?
Сатин подошел к двери, где было больше света.
– Среди моих знакомых есть такие, как ты. Не поймешь, кто перед тобой, пока не разденешь.
Если бы не усмешка, обозначенная легкими морщинками в уголках глаз, ты бы и дальше думала, что его замечание вполне серьезно.
– К тому же у тебя совершенно плоская грудь, хоть ты и пытаешься это скрыть – подкладываешь что-то.
– У тебя наметанный глаз.
– Я привык находиться рядом с женщинами. Тебя же я нахожу оригинальной. Мне нравится твоя манера выражаться.
С тобой раньше не обсуждали тебя, а лишь учили тому, что тебе надлежит делать.
Принесли заказ, и Сатин забрал поднос. Ты жадно уставилась на бумажник в его руках, когда мужчина отсчитывал чаевые. Перехватив твой алчный взгляд, Сатин изменился в лице. Его взгляд стал пустым, интонация выдала настоящие чувства, ты их всецело разделяла. Неумение что-либо изменить и малодушный страх прозябать в нищете.
– Когда-то я был помешан на деньгах. Они и сила, которую они мне придавали, меня с ума сводили. Сейчас ты напоминаешь мне себя. У нас много общего. Хочешь пойти со мной?
Мужчина отнес ваш ужин на большой раздвижной стол посреди комнаты.
– Не знаю.
Болезненно сжалось в груди. Ты боялась, что сказка обернется сном, и свой следующий рассвет ты встретишь уже где-нибудь за городом, на свалке, в куче грязного тряпья.
– Слушайте… послушай, я сейчас временно не… совсем без денег, и вы со мной хлопот не оберетесь. Со мной правда всякое случается, – бормотала ты сбивчиво.
– Ответь мне на один вопрос. Если бы за тобой пришли… ты бы ушла с ними? – спросил после краткой паузы мужчина, отвлекаясь на что-то за окном.
– Черта с два, я сбежала не для того, чтобы меня привели потом обратно. Лучше покончить с собой, чем вернуться туда. Я даже рада, что мы с вами столкнулись таким странным образом, иначе меня бы сейчас разыскивали повсюду. Я здорово влипла, по правде говоря, если меня найдут у вас, то и вам достанется.
– За помощь тебе ответственность несу я один, а мне уже всё фиолетово.
Если он собирался пошутить, то тебе не стало веселее.
– Официально ты признана мертвой. Никто тебя искать не станет. Мы сделаем тебе новые документы, если хочешь, можем поменять имя. Янке… эта твоя кличка… Хочешь заменить её настоящим именем?
– Мне оно нравится, – по-детски уперлась ты. Но ты осознавала резонность его слов. С другим именем уменьшался риск, что тебя пробьют по базам данных. Тебе предстоит подобрать себе новое имя.
– Я буду звать тебя по-старому, если оно тебе так нравится. До тех пор, пока не решим вопрос с твоим жильем, можешь пожить в моем доме. Но, знаешь, у меня есть жена и дети.
Ты растрогалась, и сидела со слезами на глазах. Ты верила, что этот человек способен изменить твое безнадежное существование. Тебя подводил голос.
– Я люблю детей.
Улыбка делала Сатина еще моложе.
– Они уже почти взрослые.
За окном сверкнуло, мгновением позже над крышей гостиницы прокатился гром, и ты сильно вздрогнула.
У него не может быть почти взрослых детей – Сатин слишком молод. Ты хотела автограф звезды, а в итоге получила нечто большее.
– Ваша жена не будет против меня?
– Я с ней поговорю. Да… с нами еще живет её сестра, японка.
Ты вновь начала нести какую-то муть. Умеешь быть благодарной, но тогда ты здорово разволновалась…
– Но кто я для вас, господин Холовора? Живой товар? Вы не знаете, откуда я пришла, вы понятия не имеете о том, что я видела.
А когда узнает, захочет ли с тобой связываться?
– Хуже уж точно не будет.
– Хуже для кого? – не поняла ты.
Он долго смотрел на тебя. Волосы закрывали ему почти пол лица. У него было мелирование, тонкие красные и фиолетовые пряди, отходящие с обоих висков и спутанные с остальными волосами. Выглядело это скорее как украшение, вроде бус, чем как элемент стрижки. Этот мужчина сам стал бы украшением любого вечера.
Сатин зажег верхний свет и присел к столу. В глубине души ты уже готова была кинуться ему в ноги и целовать его руки. Готова была молиться за него.
Ты с жадностью набросилась на еду. С утра ничего в рот не брала.
– Я не должна буду спать с вами за это? За еду и за кров, – пояснила ты с набитым ртом.
– Нет, зачем же.
– Я вам… тебе не нравлюсь?
– Напротив, мне приятна твоя компания. У тебя были средства, почему ты не сделала операцию, раз хотела стать женщиной?
– Тогда бы я утратила свое положение. Я не могла сделать операцию еще по одной причине. Мое тело вернулось бы в прежнюю форму еще до того, как зажили бы швы. Вы мне не верите? Я по глазам вижу, что не верите.
Сатин моргнул и отвел взгляд.
За время вашего разговора, ты будто катастрофу успела пережить, так у тебя всё клокотало внутри. Ты очень устала. Казалось, что этот разговор из тебя вытряс весь запас дневной энергии. Ты ждала, что Сатин присоединиться к твоему застолью, но мужчина только плеснул себе жидкости из графина.
– Ты, оказывается, так хотела есть, а я тебя разговором перебил, – произнес мужчина, обхватывая локоть ладонью и покачивая напиток в стеклянном бокале.
С круглыми щеками ты уставилась на него.
– Сколько вам лет? – чем снова вызвала у него улыбку.
– Это неважно.
– Родителей своих я не могу вспомнить, и я не выгляжу как ребенок, – точно желая оправдать его, добавила ты. – Я платежеспособная гражданка и несу полную ответственность за свои действия. Вы не должны думать, будто совершаете что-то противозаконное.
Набив живот, ты позволила себе немного расслабиться, на пустой желудок сделать то же самое было куда сложнее. Возникло ощущение уюта, оно медленно наполняло тебя изнутри.
Быстро жуя говядину, ты глотнула сока.
– Извините, я опять не так выразилась… Кстати, я – интернационалистка и буддистка.
– А я – материалист. Моя дочь – буддистка.
Очередной раскат грома заставил тебя подпрыгнуть.
– Ты давно бросила игрушки, а до сих пор боишься грозы?
– Вы не знаете, какой опасной может быть гроза, – на полном серьезе сказала ты.