Фрэя пожала плечами, изучая страницу с фотографиями блинов.
– Янке говорила – информацию изменили, чтобы замять инцидент.
– Ты успела с ним поболтать? – удивился парень, поняв для себя, что в отличие от брата с сестрой, которые открыто проявляют свой интерес, тут, похоже, только он один, кто стремится не замечать гостя.
– Да… У Янке хорошо поставлена речь, с ней приятно разговаривать.
– Давайте будем с ним поприветливей, – внёс своё предложение Маю. – Мы его даже не знаем, Янке вполне может оказаться неплохим человеком. Пускай, он и выглядит так, как выглядит… Не страннее Эваллё, да, братец?
Последний протянул руку через стол, намереваясь добраться до брата. Маю среагировал мгновенно: отъехал вместе со стулом, хитро улыбаясь, и ладонь брата захватила пустоту. Только когда парень опустился на сиденье, Маю придвинулся обратно, налегая на стол локтями.
Фрэя смотрела на них с тоской. Сестра что-то сказала, но Эваллё уже не обращал на её голос внимания. Придвинувшись к столу, Маю случайно задел голым коленом его колени. У брата были гладкие, твердые коленки…
Тело стало как натянутая струна. Эваллё не сразу осознал, что приоткрыл рот. Придя в себя, с тяжелым сердцем парень оглядел ближайшие столики, боясь встретить хотя бы один взгляд, направленный в его сторону. Обошлось.
Горячие ладони стали неприятно влажными. Незаметно для брата с сестрой поднял полупустую сумку с пола и, просунув под стол, положил себе на колени. Оставалось надеяться, что лицо не выглядит чересчур пугающе.
В людном месте, сейчас, с Фрэей и Маю напротив… Кажется, он целую вечность сидел, не шевелясь.
Брат, похоже, не придал значения, на его же счастье.
Оставшееся время Эваллё избегал смотреть на мальчика, избегал даже думать о нем. Мысленно отгородился от той части стола, где сидел брат. Маю временно перестал существовать. Общаясь только с сестрой, парень был готов говорить о чем угодно, лишь бы не думать о произошедшем. Это был не просто конфуз, это была беда! Конец света! И теперь всегда, когда с ним будет происходить подобное, он обречен вспоминать этот миг! Это случайное касание.
Им принесли десерт: блинчики, чай и кусок торта. Парень сглотнул, мгновенно представив, как брат это будет есть. Одна фантазия породила множество других, а тело получило дополнительный стимул.
Всё-таки разок не удержался и бросил на Маю косой взгляд, который тут же пришлось перевести на опустевший столик за спиной мальчика, чтобы не пересечься с братом взглядами.
На животе, под майкой стало влажно от пота. Капельки пота были и на внутренних сгибах локтей. Маю ел кусок сырного торта и облизывал губы – только сейчас Эваллё вспомнил, что брат делал так всегда, когда ему нравилось блюдо. Это был уже перебор. Любое упоминание торта впредь будет навязывать эти мысли.
Больше пугала даже не сама перспектива ненароком встретиться с братом глазами, а тот огонь, что мог уловить Маю в его взгляде, похотью который назвать у Эваллё не поворачивался язык.
Стало нехорошо, от осознания того, что он проецирует свои желания на брата-подростка, сидящего напротив – по-настоящему нехорошо, как в приемной у врача, собирающегося взять кровь для анализа. Страшная мигрень сегодня обеспечена. Тяжесть, висевшая над землей в преддверии грозы, начала разливаться по телу.
– Ммм… – слуха настиг голос младшего брата, – охренено вкусно!
Эваллё сам не заметил, как оказался на ногах. Не притронувшись к десерту, парень сослался на духоту и вышел в уборную – помыть руки.
Успокаивая себя тем, что рано или поздно подобная случайность все равно могла произойти. Рядовая ситуация. Так происходит и в других семьях, только об этом не принято делиться в разговорах со знакомыми. Почему же тогда собственная реакция не вызывает ничего кроме ужаса?
Ударив входную дверь, Эваллё вломился в туалет. Оказавшись в кабинке с раковиной, отмотал приличный кусок туалетной бумаги и насухо вытер шею, лицо и ладони. После чего открыл кран с холодной водой и недолго постоял, опираясь о раковину. От мощной струи шла едва ощутимая прохлада, этого было вполне достаточно. Парень подставил лицо под струю и глотнул воды. Прополоскав рот, вытер тыльной стороной ладони и вновь ссутулил спину, опершись о раковину. Мускулы на руках напряглись.
Реакция тела повторилась, когда Эваллё позволил себе вспомнить о существовании брата. Её повторение не на шутку перепугало.
Проведя против роста волос, взлохматил прическу. Пряди слегка электризовались. Эваллё накрыл лоб ладонью, ощущая, как горит кожа. Опомнившись, парень закрутил кран и пригладил волосы. Постоял так, разглядывая себя в зеркале, и кратко рассмеялся.
– Не может быть…
Еще утром какой простой казалась жизнь! За несколько секунд всё перевернулось с ног на голову.
Взглянув на дверь, Эваллё нервно облизал губы. Если он станет избегать Маю, признав произошедшую случайность как неоспоримый факт, то изменить что-либо будет уже нельзя. А если он не придаст значения, и будет продолжать вести себя как обычно… Колотит от одной мысли, что придется возвращаться за столик, какое уж там вести себя как обычно! Трусливо убегать от этого тоже не хотелось. Трусливо или благоразумно? Когда они окажутся дома, брат в любом случае вернется к себе в комнату и, кто знает, легко ли дастся такая близость.
Эваллё переставил ноги, слегка согнув левую в колене. Пальцы ног в шлепанцах начали замерзать.
Наручные часы выдали ровное время. Сколько он так простоял, пытаясь расслабить каждую клеточку организма, он даже не представлял. Эваллё торопливо вышел из туалета, боясь, что Маю стукнет в голову пойти его разыскивать.
Просто попытается забыть. Может быть, вся проблема в том, что он всего-навсего хочет трахаться, и сексуальность брата тут вовсе ни при чем.
*
В кухне было темно: помимо свечения экрана ноутбука горела только подсветка у мойки, и настенный светильник. Во избежание появления комарья окно пришлось закрыть, и в комнате было нечем дышать.
В академии Маю делал уроки чаще всего в столовой, даже когда там не оставалось ни одного человека. Привычка сохранилась до сих пор.
Мальчик сидел спиной к окну, время от времени покусывая кончик ароматизированной шариковой ручки – еще одна давняя привычка. Перед Маю на столе лежал ноутбук, раскрытая тетрадка с Мистером Крабсом [герой мультика про Губку Боба Квадратные штаны] и учебник по истории страны.
Протянув руку к сумке, висевшей здесь же, на стуле, порылся в сваленных кучей тетрадках и учебниках, и, наконец, под примятыми страницами нашел то, что искал. Уже зная, чего ожидать, развернул бумажный ком и на столе разгладил тот пальцами. Эваллё, выходит, догадался о том, о чем Маю подозревал с недавних пор, и это, надо признаться, не радовало.
Рисунок был подписан неровным, быстрым почерком Эваллё, и надпись гласила следующее: «Идеальная женщина моего брата». Портрет голого парня и приписка – это, конечно, еще не показатель, что у Маю трудности во взаимоотношениях с девушками, – нужно лишь быть более терпеливым.
В коридоре послышалась легкая поступь сестры – Фрэя всегда ходила так, словно отправилась с подругами в кино. Запрятав рисунок обратно в сумку, мальчик вернулся мыслями к уроку истории, правда, ненадолго.
Чего Маю никак не мог понять в парне, так это его дурацкий юмор. Хуже всего то, что в спорте Валька не допускал места для шуток, а с братом позволял себе эти глупые шуточки. В тринадцать Эваллё признался, что проглотил резиновый мячик для котов, и тогда Маю расплакался, всерьез полагая, что брат умрет от несварения желудка, забыл он только спросить у Вальки, откуда у них мячик для котов, если кошек в доме отродясь не держали, поскольку у старшего ребенка была аллергия на шерсть. Одно успокаивало, что после розыгрыша брату здорово влетело, в первую очередь за то, что довел Маю до слез. А когда стало известно, что Валька его обдурил, Маю заревел навзрыд.
Зачем-то помедлив у двери, в кухню зашла Фрэя. Когда младший брат учился, по вечерам ей было нечем заняться. Маю оторвал взгляд от тетрадного листа и посмотрел на сестру.