Толстовка на молнии, с узором из оленей, в которой Маю сегодня утром отчищал пол в подвале, выглядела не лучшим образом. Девушка рядом с ним облачилась в строгий классический костюм, и мальчик буквально нутром ощущал, как её распирает высказаться по поводу его внешнего вида – мог хотя бы приодеться, ведь их гимназию будут оценивать не только родители, но и приглашенные гости из других школ, и всё в таком духе.
Будто услышав его мысленный позыв, Лука изрекла:
– Ну хоть в этом ты не пойдешь на спектакль? Чем ты в ней занимался – банки на зиму загонял в подполе?
Мало ей того, что лезет, так еще разговаривает с ним как мамочка.
– Подумай о том, каким тебя увидят чужие люди.
– Для гостя и рыбы один закон, – пробормотал Маю себе под нос, прижимая тяжелый ящик к груди.
[финская пословица: для гостя и рыбы один закон: через три дня протухают; выражает отношение финнов к гостям]
И с чего эта девчонка такая вредная с ним? В первый же день была нормальной и приветливой.
– Мне нужно кое-кого встретить, увидимся позже, – бросила девушка, проходя вперед.
Маю остановил взгляд на попе девушки – до чего же она здоровая, унитаз, должно быть, под ней ломится. Маю не выдержал и повел бедрами, копируя походку Лукерьи, сзади послышался одобрительный галдеж.
У лестницы встретилась госпожа Талвинен, за руку она вела ребенка. Ребенок враждебно уставился на подростка с ящиком. Учительница оглядела Маю с присущим ей встревоженным выражением лица.
– Майре… Как твои дела?
– Эм… неплохо. Вот помогаю… – для убедительности чуть приподнял коробку.
– Твои родители появятся?
– Сомневаюсь, но может, придет мой брат.
– Эваллё? Давненько я его не видела. Чем он сейчас занимается?
Занимает мои мысли, – почти сболтнул мальчик, как всегда уйдя в свои размышления посреди разговора.
– В шоколадной лавке работает, вроде как на полставки. Ну это мама так решила, что раз наследство, то пускай сейчас уже опыта набирается и навыки вырабатывает.
– Твоя мама правильно решила.
– Она прекрасно понимает, что ни я, ни сестра с кафе возиться не будем. Она говорит, что у нас типа… – тут же проглотил жаргонное слово, – нет предпринимательской жилки. Валька у нас вообще деловой, – не без удовольствия отметил мальчик.
Ребенку было скучно, он тянул мать за руку и показывал Маю язык.
– О, а вот и твой брат, – госпожа Талвинен улыбнулась Маю и стала подниматься с ребенком по лестнице.
Маю уже собирался пойти спуститься к парню, как вдруг различил голоса: Луки и незнакомый мужской.
Мальчика с обеих сторон обходили ученики. Поднявшись по лестнице вверх, он выглянул из-за перил, так, чтобы видеть брата. Эваллё остановился на один лестничный пролет ниже, с ним кто-то был, но лестница не позволяла рассмотреть лица. Маю опустил ящик на ступеньку и перегнулся через перила, капюшон свесился на затылок, и мальчик откинул его на спину.
– Вот так сюрприз, – огорошено выдала Лукерья. По интонации стало ясно, что девушка не особо обрадована. А Маю еще интересовался у брата, почему тот был с ней холоден, да любой бы на месте Эваллё повел себя так.
– Здрасьте, дорогуша, – долетел до Маю голос второго парня. Тот явно был под шафе (О чем ты только думал, братец, приведя его с собой в школу?) и воспринимал происходящее как нечто развлекательное. – Ну что, это и есть та самая гимназия, где учится твой брательник, дорогой?
Маю застыл. Потом опомнился и высунулся вперед, углядев из-за спины Лукерьи черную дутую куртку с кислотными фиолетовыми и розовыми полосками. Парень вальяжно обхватывал Эваллё за талию. На брате были простые темно-синие, почти черные, джинсы, сверху – короткий черный плащ, подвязанный пояском. Эваллё улыбался, не слишком нагло, но весьма неприятно, и, видать, эта желчь предназначалась «мисс всезнайке». Не догадываясь, что задумал Эваллё, мальчик улыбнулся.
Проходящие мимо дети удивленно пялились на ящик с инвентарем. Какая-то девочка даже спросила, зачем Маю тут его положил.
– И кто это? – поинтересовалась Лука. – Что-то я не видела его здесь раньше.
– Ионэ учился в Хельсинки, а здесь он только потому, что этого хочу я.
– Да? А вы не слишком тесно друг к другу прижимаетесь, парни? – с каждым словом злость девушки нарастала.
– Ну что ты, – усмехнулся Ионэ, – а вот нам не кажется.
– Какие же вы мерзкие, ребята.
– Это наезд? – сразу подобрался крепыш в куртке, перестав дурачиться.
Маю напряг слух, стараясь не потерять их голоса в общем шуме.
– Эваллё, я не ожидала от тебя такого, – фразы Лукерьи становились всё более одинокими и неуверенными. Обычно они выходили из неё сплошным потоком – сейчас, похоже, она растратила весь свой золотой запас умных реплик.
– Да что ты, – прохладно отозвался брат. – А мне сдается, всё ты прекрасно ожидала.
Налегая локтями на перила, Маю пожирал глазами каждый жест ребят на лестничной площадке.
– Ну как тебе мой бывший? – спросил Ионэ у девушки. Он погладил Эваллё по щеке, и тот улыбнулся, его пальцы прошлись как раз там, где у брата с концерта остался шрам. – Когда он от меня уехал в Хямеенлинну, я уже порывался всё бросить и ехать за ним.
Маю не верил своим ушам. Оказалось, у него очень сильно вспотели ладони. В голове не укладывается… Это что вообще значит?
– И что же не поехал? Вы, я смотрю, неплохо ладите.
– Дела, знаешь ли. У всех есть дела, дорогуша. Но мы до сих пор лучшие друзья.
Ионэ прихватил двумя пальцами подбородок Эваллё и приблизил свое лицо к его щеке, вдохнув запах кожи. Рука брата легла на спину крепышу. Внутри что-то дрогнуло.
– Перестаньте, здесь же кругом дети!
– А что ты нам сделаешь? – Маю был несказанно удивлен, услышав у брата подобный тон. – Что все они могут нам сделать? Я больше не учусь в этой школе.
– Это значит, что ты больше не уважаешь её учеников?
Чертова Радуга, он всё наврал! Хотя… в чем собственно состоит его ложь? Валька просто ничего не сказал, да и не обязан был рассказывать про Ионэ. Неужели они делали это? Валя делал это с парнем? В голове проносился шквал вопросов. Выходит, они встречались, еще до отъезда Маю в академию. И он ничего не знал? Да какая разница когда?! Ионэ же парень! Парень! А родители знают?
– Интересно, – фыркнула Лука, пытаясь скрыть разочарование, – твой брат такой же ненормальный, как и ты?
С Ионэ она старалась говорить меньше, игнорируя его издевательское отношение, но Валька, видимо, затронул какие-то струны её души.
– Знаешь что, детка, – Эваллё отпустил Ионэ и скрестил руки на груди, – мой брат – это только моя забота. Не суйся к нему…
– … а то чик, – Ионэ прищелкнул пальцами, – потянем за винтики, подключим кого надо. Семья – это святое.