– Иванов еще приходил к тебе? – снова спросил Зудин.
– Последнее время нет, – ответил Дятин. – Собственно, и не звонит больше никто.
– Видимо, решили, что ты больше не нужен, – усмехнулся Зудин. – Значит, ты ничего существенного не знаешь, – пробормотал он. – Но тогда почему тебя хотели убить? – Он посмотрел в глаза Дятину. – Твоего братца хлопнули, – кивнул он на первую фотографию. – И тебя приговорили. Почему?
– А когда Федьку убили?
– Вчера, – ответил Зудин. – Он уехал от меня в гостиницу и возле нее его и убили. Но почему тебя решили убрать. Почему, если ты ничего не знаешь? – уставился он на Дятина.
– Просто если бы бумаги Федьки попали в милицию, – вздохнул Игорь, – меня бы взяли и я бы раскололся. Собственно, я говорил Иванову, что у брата на меня есть компромат, – признался он. – Вот и…
– Понятно, – кивнул Зудин. – Точнее, вообще ничего непонятно. Убивают Федора, зная, что на тебя после его смерти в ментовку попадет компромат, а ты паренек хлипкий и сдашь и этого любителя камушков. Ладно, – усмехнулся он. – Что намерен делать?
– Не знаю, – нахмурился Дятин. – Конечно, если ты обещаешь, что…
– А как же Иванов? – перебил его Зудин. – Компромат у них на тебя ведь есть?
– Но они убили Федьку, – усмехнулся Игорь, – и думают, что…
– Но пытались убрать и тебя? – показал на фотографию со сгоревшим «мерседесом» Зудин.
– Я тогда не знаю, что делать, – опустил голову Дятин.
– А ты мне правду скажи, – усмехнулся Вадим Константинович. – И тогда ты будешь в безопасности.
– Точно? – помолчав, спросил тот.
– Конечно, – кивнул Зудин. – Для всех ты труп. – Он поднял фото со сгоревшим «мерседесом». – В машине три трупа. Водителя, твоего охранника старшего лейтенанта и твой, – подмигнул он. – Труп опознали твои жена и дочь. И…
– Но Вера знает, что я жив? – спросил Дятин. – Или…
– Разумеется, знает, – улыбнулся Зудин. – Но ей объяснили, что лучше, если ты будешь считаться мертвым. Ты так не думаешь?
– Тяжело жить, числясь мертвым, – усмехнулся Игорь.
– Когда все это закончится, – улыбнулся Зудин, – ты сможешь выбрать: или ты оживешь, но тогда к тебе появятся вопросы у твоих коллег, или с большими деньгами ты покинешь Россию и уедешь в Израиль. И разумеется, ты предоставишь милиции доказательства преступления, совершенного тем, кто тебя использовал. Пойдет такой вариант или ты?..
– Ты сейчас понял, что сказал? – усмехнулся Дятин. – То есть…
– Ладно, – нажал кнопку Зудин. – Ты умнее, чем я думал. В общем, так, подполковник, – кивнул он на двух вошедших крепких парней, – выбор за тобой. Или ты мне говоришь все, что знаешь, или тебя будут убивать очень медленно. Столько времени потерял с тобой, – качнул он головой.
– Значит, Федора тоже ты, – понял Игорь. – И машину ты взорвал. А Верка жива?
– Пока да, – усмехнулся Зудин. – Кто велел тебе узнать про алмаз? – спросил он.
– Я не знаю, – с тоской ответил Дятин. – Я просто…
– Ну, никак ты не хочешь говорить честно, – сказал Зудин. – Он ваш, – кивнул он парням. Вскочившего Дятина сбили с ног и потащили из кабинета. Прозвучал вызов сотового. – И что там удалось? – взяв телефон, спросил Зудин.
– Она сказала, что какой-то Вождь, – услышал он голос Фантома. – Она его не видела, просто слышала, как муж говорил с Вождем по телефону.
– Понятно, – кивнул Зудин. – Значит, Вождь. Не уголовник, – заметил он. – Что она еще знает?
– Да вроде больше ничего, – ответил Фантом. – Просит, чтоб мужика ее живым не оставляли, – усмехнулся он. – Та еще стервоза, – добавил он.
– Надеюсь, ты понимаешь, что надо делать? – вздохнул Зудин.
– Догадываюсь, – усмехнулся Фантом.
Тула
– Хорошо, – с улыбкой проговорила миловидная стройная женщина, – что его больше не будет. Он мне… – За дверью комнаты раздался короткий вскрик. Фантом, развернувшись, выхватил ТТ. Дверь распахнулась, и пуля из пистолета с глушителем в руке мужчины в телогрейке и натянутой до подбородка шапочке-маске попала ему в лоб.
– На кой черт маску-то натянул? – насмешливо спросил Тарасюк. Женщина испуганно замерла. – Что ты ему сказала?
– Ничего, – прошептала та. – Он ни о чем…
– Что ты ему сказала? – повторил вопрос Михаил.
Женщина испуганно смотрела на него и молчала. Тарасюк усмехнулся и кивнул. Рослый парень затащил в комнату девочку лет пятнадцати, зажимая ей левой ладонью рот и обхватив правой за талию. – Если не скажешь правду, – спокойно проговорил Михаил, – ее на твоих глазах изнасилуют четверо. Что ты ему говорила?