– Он за рулем, – опрокинув рюмку коньяка, усмехнулся Борец. – А водилам пить нельзя. Он… – Появившийся в проеме двери Аверичев начал стрелять. Цыган, упав на пол, направил ствол обреза на входную дверь. Выстрелив в лоб упавшему на спину третьему, Константин развернулся.
– Никого, – посмотрел на него, повернув голову, Яков.
– Иди на террасу, я посмотрю, что с женщинами, – бросился к дверям спальни Константин. Увидел лежавшую в луже крови с пулевым отверстием во лбу Таю. – Рената, – приглушенно позвал он.
– Эй! – услышал он голос Цыгана. – Тут у двери этот лежит! Его кто-то топором приласкал!
– Уходим, – коротко бросил Константин, заглянув на террасу.
– Тачка их только отъехала, – выбегая за ним на улицу, крикнул Цыган. – Холодно, блин, – заскочил он назад. – В носках-то и без…
– Поехали, – уже от ворот гаража крикнул Аверичев. Выматерившись, Цыган в носках с обрезом в правой руке и пистолетом в левой выбежал на улицу и бросился к гаражу.
– Ворота открой! – Аверичев завел «вольво».
– Да холодно, блин. – Яков побежал по следам машины на снегу. Положив обрез на припорошенную снегом скамейку под яблоней, побежал к воротам. И грохнулся лицом вниз. От гаража ему в затылок выстрелил Константин. Побежал к терраске. Подтащил к двери парня с прорубленной головой и сунул ему в руку пистолет с глушителем. – Ментам так удобнее будет, – усмехнулся он. – Собственно, я и позвоню в милицию. Участковому, разумеется, – добавил он. – Наверняка старлей указал дом и потому будет играть по моим правилам. Я был здесь, уехал за маслом для машины, вернулся, а тут трупы. А Рената, похоже, львица, – покачал он головой. – А вот и участковый, – выдохнул он, заметив бегущего милиционера. Тот, увидев лежащего у ворот Цыгана, остановился.
– Не шевелиться! – требовательно выкрикнул он. – Стрелять буду.
– С пальца пиф-паф, – засмеялся Аверичев. – Кстати, зачем ты сказал им, где я живу? Сколько тебе заплатили?
– Что ты себе позволяешь? – осторожно шагнул вперед участковый.
– А все очень просто, – усмехнулся Константин. – Они приехали в старый ДК. Ты был с ними, они уехали. Поняли, что ошиблись, и вернулись к тебе. Они это подтвердят.
– Они? – кивнул на труп старлей. – Это ты их…
– Боже упаси, – решительно возразил Константин. – Здесь были женщина и мужчина. Я это к тому, что он в носках, а в комнате через окно видел убитую женщину. Пойдем, все осмотрим, – предложил он. – Да не бойся ты, – засмеялся Константин, увидев нерешительность участкового. – Я рядом и у меня есть ствол, – сказал он и показал ТТ. – Взял у убитого на террасе. Пошли.
– Не надо следить, – нерешительно проговорил участковый. – Оперативникам можем помешать.
«Дальше лучше на автобусе, – вытирая руль найденной в бардачке джипа тряпкой, думала Рената. – Надеюсь, он здесь ходит». Вылезла из машины и побежала к стоявшей метрах в пятидесяти остановке.
Москва
– Понятно, – процедил Антон. Отключив сотовый, отбросил его. Выматерился. – Фантом! – заорал он.
– Что? – спросил, входя в комнату, Фантин.
– Узнай, что произошло в Грызлове, – требовательно проговорил Антон.
– А чего там произошло? – усмехнулся тот. – Борца и…
– Мне нужны подробности, – заорал Антон.
– А ты не ори, – посоветовал Фантом. – Я вообще-то занят. У тебя есть шестерки, на них и наезжай. – Развернувшись, он вышел.
– Я тебя, пес! – дернулся к двери Антон.
– Ну, – усмехнулся Андрей. – Рискни здоровьем.
– Что тут такое? – вышел из кабинета Вадим Константинович.
– Он отказывается выполнять мои поручения! – заорал Антон.
– Какие? – удивленно посмотрел на сына Зудин.
– Он хочет, чтобы я узнал что-то про Грызлово, – ответил за того Фантом.
– Нас это не касается, – усмехнулся Зудин-старший. – Точнее, меня, а значит, и нас. А где твой Борец? – насмешливо спросил он. – И Аверичев, твой приятель, с которым ты…
– Послушай, отец, – шагнул к нему сын. – Я не позволю…
– Вот что, Антон, – вздохнул Вадим Константинович, – я вынужден попросить тебя покинуть этот дом. Хочешь, займи квартиру мамы. Хотя, впрочем, у тебя же своя есть. А я по-стариковски на природе поживу. Надеюсь, утром тебя уже не увижу, – сказал он, обращаясь к Фантому. – Проследите, чтобы Антон уехал и ничего с собой не взял.
– Вот значит, как, – процедил сын. – Ладно. Я сейчас уеду.