– Энель, – усмехнулся Эндрю. – Я почти не читал бумаги. Я солдат и никогда не любил читать и писать. Слава господу, я был избавлен от подобных вещей. Что же касается твоей безопасности, то я тоже принял кое-какие меры. И у меня есть ощущение, – он едва улыбнулся, – что твоим амулетом, как ты называешь этот алмаз, интересуются, по крайней мере, трое. И что довольно-таки странно, еще кто-то из России. На сайт кладоискателей уже несколько дней подряд из России приходит сигнал о том, что этот человек что-то знает о местонахождении еще одного камня. К сожалению, ничего, что вывело бы на этого человека, у нас нет, – недовольно проговорил он. – Ты, надеюсь, помнишь, что виртуальный мир не моя стихия. Я никогда не имел в своем штате компьютерщиков и прочих специалистов…
– Я тебе и раньше говорила, – усмехнулась она, – что сейчас далеко не всегда все решает выстрел или удар ножа. Я поговорю с Рудольфо и, надеюсь, он что-то сообщит мне об этом русском сигнале. Ты говорил о тех, кто интересуется мной. Хочу уточнить, – лукаво улыбнулась она. – Именно мной…
– Именно тобой, – он не дал ей договорить. – Но не как красивой одинокой женщиной, а как человеком, который обладает одним из семи амулетов бессмертия. Камушком, как говорят в мире. Черт бы подрал эту прессу, – недовольно продолжил он. – Навели на тебя…
– Но почему никто прямо не обратился? – спросила она.
– Хотя бы потому, – усмехнулся он, – что ты убрала камушек из музея. А все эти просьбы неизвестных просто проверка, у тебя камушек или нет. Если бы были уверены, что он у тебя, давно бы взяли тебя штурмом. Пока за тобой наблюдают, и могу сказать, что по крайней мере один из них делает это весьма профессионально, – кивнул Эндрю. – Вот посмотри. – Он вытащил из кармана конверт и отдал ей. Она вытряхнула на крышку столика несколько фотографий. – Это немец, – увидев, что она взяла фотографии Фишке, проговорил он. – Приехал два дня назад, взял напрокат машину. Фишке Мартин. Доктор, – улыбнулся он, – медицины. Но скорее всего просто купил диплом. На кого он работает, не знаю, но узнать это – дело нескольких дней. Один из США, Рокдольт Джим. Это, судя по всему, мафия, – заметил он. – Третий, увы, темная лошадка. Вот он, – взял фотографию Эндрю. – О нем не удалось узнать ничего. Его зафиксировали трижды, – продолжил он. – Два раза у твоего дома и один раз у музея. Но машины он берет напрокат у таксистов-частников. Значит, имеет деньги и опыт. По-французски говорит чисто, но слишком чисто, чтобы быть французом, – усмехнулся Эндрю. – К сожалению, это все, что мы о нем знаем. И вот уже сутки его не удается засечь. И с хвоста сбросил. Тот еще зверь, чувствуется.
– Значит, все очень серьезно, – помолчав, сделала вывод Энель. – И что делать? – задумчиво пробормотала она. – Может, продать этот амулет? – скорее себя, чем собеседника вслух спросила она.
– Я бы на твоем месте не торопился, – раздумчиво произнес Эндрю.
– Даже так? – удивилась она. – Но ты ведь совсем недавно говорил…
– Просто проверял, – признался Эндрю. – Надо собрать все семь вместе. Представляешь, сколько это будет стоить!
– А ты практичнее, чем я думала, – насмешливо проговорила она. – Значит, тебя интересуют деньги.
– Меня не интересуют, – покачал головой Эндрю. – Я надеюсь, ты не забыла, чья дочь Марсия. И это останется ей. Сейчас в мире кризис, ты уже начала снимать деньги со счетов, а кто знает, что дальше предложит жизнь. Ее правила не знает никто. А эти семь амулетов, это постоянно растущий в цене вклад. Надеюсь, теперь ты поняла…
– Я не уверена, что ты говоришь откровенно, – перебила его она. – Почему-то раньше ты никогда не…
– Все меняется, – вздохнул Эндрю. – Раньше я ни о чем не думал. Воевал, был наемником. И меня такая жизнь устраивала. А сейчас как-то подумал, что пора просто пожить. Осталось не так уж и много, наверное. Ну, по крайней мере для полноценной жизни точно. Мне уже пятьдесят скоро будет, и я решил бросить войну и жить с тобой. Разумеется, если ты меня примешь. И хочу, чтобы Марсия узнала правду.
– Какую? – усмехнулась Энель. – Что ты убил того, кого она считала своим папой? Или что ты ее отец, а про…
– Второе, – спокойно проговорил он. – Потому что если признаваться в убийстве Пьера, то я вынужден буду сказать всю правду, но не думаю, что этого хочешь ты, мадам Леберти, – засмеялся Эндрю. Энель хотела что-то сказать, но тут раздался женский голос.
– Мама. Ты где?